— Сама? — слышу голос у самого уха. Его дыхание щекочет, обжигает. Нет, я так не хочу! Я его даже не знаю!
— Нет! Выпусти! — последняя попытка, голос срывается.
Чувствую, как он ловит мои руки — ловко, быстро, как будто делал это не раз — и правда стал стягивать ремень на моих запястьях. Кожа ремня грубая, холодная, затягивается, врезается в кожу, слышу, как пряжка щёлкает — металлический, окончательный звук.
— Отпусти, мне больно, — Осознание неизбежности происходящего просто размазывало меня по асфальту. Внутри всё проваливается в пустоту — чёрную, бездонную, — холод и отчаяние заполняют до краёв, как вода заполняет тонущий корабль. Ну нет, так нельзя поступать!
— А я не хотел, — слышу его слова, без тени сожаления. Прокомментировал он вынужденность, оказывается, своих действий. Как будто это я его заставила.
— Борь, Боря, не трогай меня, — умоляю, перехожу на мольбу. Слёзы лились из глаз — горячие, солёные, я чувствую их вкус на губах.
Потом он резко кинул меня опять на кровать — падаю, матрас мягкий, я буквально проваливаюсь в него — и быстро стянул свои джинсы. Слышу звук расстёгивающейся молнии — короткий, резкий, — шорох ткани. Стоит. Уже. Вижу, отворачиваюсь, хочу закрыть глаза, но не могу отвести взгляд — парализована. Мне страшно. Дрожу всем телом — мелкая, противная дрожь. Кажется, он у него большой. Это больно?
— Олег! — кричу изо всех сил, голос срывается, эхом отдаётся в пустом доме, но никто не отвечает. Тишина после моего крика ещё страшнее, чем сам крик. Ну так не может быть. Он не может так со мной!
— Я один сначала хочу, — голос звучит мягко, как будто уговаривает ребёнка. И стал стягивать с меня штанишки — ткань скользит по коже, я чувствую, как обнажается тело, холодный воздух касается бёдер, — несмотря на то что я выворачивалась, но руки были уже связаны.
Что значит — сначала? Что это значит? Они вдвоём... вдвоём потом хотят? Мысль обжигает, как кипяток.
— Пожалуйста, не трогай, — я плачу, и одновременно чувствую его тёплые руки на моих бёдрах. Большие, горячие ладони обхватывают кожу — контраст с моим ледяным от страха телом.
— Расслабься, и всё будет хорошо, — слышу его голос, хриплый и явно возбуждённый. В голосе слышится нетерпение, которое он пытается прикрыть заботой.
Он уже был голый. Сильное накачанное тело — вижу рельефные мышцы, тени ложатся в углубления между ними. Он резко раздвинул мои ноги и лёг сверху, касаясь членом киски. Чувствую его вес — он давит, вжимает меня в матрас.
— Не надо. Я правда в полицию пойду, — продолжила я опять угрожать. Голос звучит хрипло, неубедительно.
— Никуда ты не пойдёшь, — уже с раздражением сказал он. — Лучше расслабься, а то правда больно будет.
Он одной рукой стал пытаться меня возбудить. Нащупал клитор и массировал его, но это было так себе — мне было страшно, и я не испытывала никакого возбуждения. Чувствую только давление пальцев, механическое, без отклика в теле. Мне было страшно и ужасно от того, что всё так. Что меня просто трахнут и всё. Пошло и грубо. Как я так попала?
— Блин, ну невозможно, давай, расслабляйся, — потребовал он. Слышу раздражение в его голосе. Я понимала, что у меня там сухо и это будет правда ужасно. Наверное, ужасно больно. Чувствую, как всё тело напрягается, сжимается, отказывается принимать.
— Я боюсь, мне больно, — стала опять просить.
— Сейчас тебе не больно, но если не расслабишься, то явно будет, — он перешёл к тому, чтобы головкой члена чуть протолкнуться мне внутрь. Чувствую давление — тупое, настойчивое, тело сопротивляется.
