Вечное солнце - страница 4

— И что это значит?

— Если совсем просто: человека помещают в симуляцию, где он должен прожить определённый эмоциональный опыт. Не травму заново, а ситуацию, которая помогает иначе взглянуть на себя, на других людей и на собственные реакции. Часто достаточно смоделировать условия, в которых пациент сам проявит привычный паттерн поведения и сможет безопасно с ним столкнуться. Но психика — не математика. Здесь нельзя взять универсальную формулу и применить её ко всем. Поэтому стандартные методы иногда не работают, и приходится адаптировать протокол под конкретного участника.

— Ты можешь объяснить простыми словами, а не прятаться за научными формулировками?

— Странно, что ты не понимаешь. Мы это проходили на первом курсе психологии, — Ева наигранно задумывается и продолжает: — Ах да, ты же не учился с нами. Решил, что тебе достаточно годового обучение на академическом треке.

Я игнорирую её выпад. Уверен, она ещё не раз припомнит, что я не на своём месте, но это меня мало волнует.

— Самоутвердилась? Можем продолжить?

— Даже ещё не начинала, — хмыкнув, девушка подходит к окну, будто хочет что-то проверить, а затем в небрежной манере всё же решается мне пояснить происходящее. — Алиса оказалась достаточно сложным случаем. Классическая психотерапия не особо помогала, и я предложила пригласить её в программу.

— А какие у неё были проблемы?

Я уже знал небольшой контекст происходящего от Беннет, но мне была интересна версия Евы.

— Думаю, тебе уже успели рассказать ключевые сплетни кампуса. Не строй из себя незнайку.

— Хочу услышать от тебя. Так сказать, от первоисточника.

Лазурская скептически кривит губы, точно подбирая какой-нибудь острый ответ, но всё же решает попридержать язык и продолжает:

— У Бернауд наблюдались выраженные нарциссические черты с агрессивно-доминантным поведением, низкой эмпатией и фиксацией на статусной иерархии. Сначала это казалось обычной избалованностью, синдромом богатой девочки. Но потом её выходки вышли из-под контроля. Это был самый настоящий буллинг с элементами насилия. Если бы не экстренное вмешательство, боюсь, Алису могли бы признать социально опасной.

— И поэтому ей создали иную личность? Как это возможно? Ведь в симуляции ты не помнишь буквально пару часов до погружения, а не всю свою жизнь.

— Не мог бы ты не кричать об этом направо и налево? — шипит Лазурская, понижая голос.

— На «острове», — поправляюсь я. — На острове нет никаких искажений реальности. Разве нет?

— С Алисой пришлось работать дольше обычного. Подготовительная терапия, медикаментозное сопровождение, гипноз, несколько сессий с психотерапевтом. После этого под неё разработали специальный протокол, где она должна была пожить в шкуре тех, кто обычно становится её жертвой в реальной жизни.

— И вы устроили ей травлю?

— Не совсем. Программа почти не использует искусственную модерацию событий, поэтому организовать травлю напрямую не представлялось возможным, но… — Ева вдруг замолкает и кусает нижнюю губу, будто только что поняла, что взболтнула лишнего.

— Но? Почему ты остановилась?

— Неважно, я тебе в целом всё рассказала! — она вдруг подлетает ко мне и хватает за локоть, чтобы выпроводить из комнаты.

— Так, стоп, Лазурская, давай заканчивай предложение!

— Но… но достаточно было, чтобы она… — Ева растерянно пытается меня вытолкнуть. — Пожила жизнью обычной девчонки с работой на лето.

Назад Вперед