Читать онлайн Мунира Вагина - Верность не предлагать

Анна Миронова считала это не проявлением таинственности, а элементарной гигиеной бизнеса. Люди, которые приходили к ним, не хотели потом случайно увидеть знакомое название на фасаде, в рекламе или в чужом телефоне. Они хотели одного: чтобы их страх получил доказательство. Желательно такое, которое можно сохранить, переслать адвокату и открыть в самый нужный момент. Кира Громова пришла без пяти одиннадцать, хотя встреча была назначена на одиннадцать. Анна заметила это сразу. Люди, боящиеся услышать правду, обычно опаздывали. Те, кто уже всё решил, приходили раньше.

Кира сняла светлое пальто, положила на край дивана сумку и не стала осматриваться. Ей было тридцать шесть, и даже в тревоге она сохраняла ту выученную собранность, которая появляется у женщин, давно живущих рядом с сильным мужчиной и привыкших не показывать слабость ни ему, ни окружающим. Ева Зорина сидела у окна с чашкой кофе. Яна Белова опоздала на семь минут, вошла, одновременно выключая звук на телефоне, и беззвучно показала Анне три поднятых пальца. Трое детей. Анна едва заметно кивнула. У Яны утро почти всегда начиналось с маленькой катастрофы, которая почему-то никогда не мешала ей выглядеть так, будто катастрофа произошла у кого-то другого.

– Мне нужны доказательства, – сказала Кира.

Не «я хочу знать». Не «мне кажется». Не «помогите разобраться». Анна положила ладони на стол.

– Какие именно?

Кира впервые посмотрела прямо на неё.

– Такие, с которыми нельзя спорить.

Ева чуть подняла глаза от чашки.

– А если спорить не придётся?

Кира повернулась к ней.

– В каком смысле?

– Если выяснится, что ваш муж вам не изменяет.

На лице Киры ничего не изменилось, но пальцы сильнее сжали ручку сумки.

– Выяснится – хорошо.

– И вы будете рады? – спросила Ева.

Анна бросила на неё короткий взгляд. Ева увидела и поняла, но вопрос не забрала обратно. Кира помолчала.

– Я буду знать, как действовать дальше.

Вот теперь Анне ответ понравился. Не потому, что был искренним. Потому, что был полезным.

– Вы собираетесь разводиться?

– Вероятно.

– И имущество?

– Значительное.

В комнате стало тихо. За стеной кто-то включил принтер. Старый механизм зажужжал, будто специально напоминая, что всё сказанное здесь в конце концов превращается в бумаги. Кира назвала сумму предполагаемого гонорара. Яна перестала улыбаться. Анна не изменилась в лице, только откинулась на спинку кресла. Сумма была в несколько раз выше обычной.

– Почему так много? – спросила Ева.

Кира посмотрела на неё с лёгким раздражением.

– Потому что мне нужно быстро.

– Это не ответ.

– Ева, – негромко сказала Анна.

Но Кира уже поняла, что перед ней не три наёмные исполнительницы, а три разных человека, и это почему-то её успокоило.

– Виктор очень осторожен, – сказала она. – Он не оставляет переписок. Не хранит фотографии. Не ездит дважды в одно место. И никогда не признаётся даже в мелочах. Если вы возьмётесь, вам придётся сделать так, чтобы он сам захотел нарушить свои правила.

Яна усмехнулась.

– Все хотят нарушить свои правила. Вопрос только в том, ради чего.

Анна посмотрела на неё.

– Или ради кого.

Кира перевела взгляд с одной на другую.

– Значит, возьмётесь?

Анна открыла папку.

– Расскажите о Викторе.

Через сорок минут у них были фотографии, расписание, привычки, места встреч, имена деловых партнёров, любимый ресторан, марка часов, два адреса офисов и одна почти бесполезная характеристика: «любит умных женщин».

– Все мужчины так говорят, – заметила Яна, когда дверь за Кирой закрылась.

Ева поставила чашку.

– Нет. Многие говорят, что любят умных женщин. А любят тех, рядом с которыми сами кажутся умнее.

Анна листала распечатки.

– Значит, проверим.

– Кем? – спросила Яна.

Анна подняла глаза на Еву. Та медленно покачала головой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я вчера читала лекцию о позднем Пастернаке, а завтра должна изображать женщину, которая случайно оказалась рядом с Громовым и случайно знает всё, что ему интересно?

– Ты не будешь изображать.

Ева посмотрела на неё внимательнее.

– Вот это уже хуже.

– Будешь собой.

Яна рассмеялась.

– Аня, ты сейчас впервые предложила самый дорогой образ из всех возможных.

Ева не улыбнулась.

– Если я буду собой, я могу ему не понравиться.

Анна закрыла папку.

– Это риск.

– А если понравлюсь?

Анна выдержала её взгляд.

– Это работа.

На музейный вечер Виктор Громов приехал позже официального открытия. Ева увидела его у полотна, возле которого уже успела провести пятнадцать минут, слушая спор двух мужчин о том, можно ли считать одиночество главным сюжетом художника. Виктор не выглядел человеком, которого нужно соблазнять. Он выглядел человеком, который привык выбирать сам. Высокий, с чуть заметной сединой на висках, без демонстративно дорогих деталей, кроме часов, которые Кира специально выделила в описании. Он говорил негромко. Не пытался занять центр комнаты, но люди сами оставляли ему пространство. Ева подумала, что Анна выбрала её не случайно. Яна рядом с таким мужчиной превратила бы знакомство в игру. Анна – в поединок. Ева могла сделать единственное, чего он, вероятно, не ожидал: забыть на несколько минут, зачем пришла.

Она остановилась у небольшого портрета женщины в тёмном платье.

– Вы тоже считаете, что она несчастна? – спросил мужской голос рядом.

Ева повернулась. Виктор. Она не улыбнулась сразу. Посмотрела сначала на картину, потом на него.

– Нет.

– Все считают.

– Поэтому и нет.

Он усмехнулся.

– Сильный аргумент.

– У неё лицо человека, которому наконец разрешили остаться одной.

Виктор посмотрел на портрет ещё раз.

– И вы видите в этом счастье?

– Я вижу облегчение. Иногда его путают со счастьем.

Он перевёл взгляд на неё.

– Филолог?

Ева чуть удивилась.

– Почему?

– Вы отвечаете так, будто слово важнее вопроса.

– А вы спрашиваете так, будто уже знаете ответ.

Теперь он улыбнулся открыто.

– Виктор.

– Ева.

Он не спросил фамилию. Она не спросила его. Следующие двадцать минут они говорили о выставке, потом о книгах, потом почему-то о том, почему люди чаще всего лгут именно тем, кого боятся потерять. Это было опасно. Не потому, что Виктор приближался. Он держал дистанцию. Опасно было то, что Ева на несколько минут действительно забыла про микрофон в сумке, Анну в машине через дорогу и Киру Громову, которая заплатила за эту случайность.

– Вы всегда так серьёзно разговариваете с незнакомыми мужчинами? – спросил Виктор.

– Только если они первые начинают серьёзный разговор.

– А если я приглашу вас выпить кофе?

– Сегодня?

– Когда вам будет удобно.

Ева посмотрела на него. Это была та секунда, ради которой агентство существовало. Секунда, когда человек ещё ничего не сделал, но уже сделал выбор.

– В четверг после шести, – сказала она.

Когда она вышла на улицу, Анна ждала у машины.

– Ну?

Ева открыла пассажирскую дверь.

– Не говори «ну».

– Хорошо. Как всё прошло?

– Он умнее, чем мне хотелось бы.

– Это проблема?

Ева пристегнулась.

– Для работы – нет.

Анна завела двигатель.

– А для тебя?

Ева посмотрела в окно.

– Я на работе.

Анна ничего не сказала. В четверг Виктор принёс ей книгу. Не редкое издание, не коллекционную вещь, не демонстрацию денег. Просто книгу, о которой Ева вскользь упомянула на выставке. Это раздражало сильнее букета. Они сидели в небольшом ресторане на Патриарших. Виктор рассказывал о поездке в Прагу, Ева слушала и время от времени задавала вопросы. Он не торопился переводить разговор в личное.

– Вы замужем? – спросил он только после десерта.

– Нет.

– Были?

– Была.

– Неудачно?

– Почему мужчины считают, что если брак закончился, он обязательно был неудачным?

– Хорошие браки заканчиваются реже.

– Хорошие люди тоже иногда уходят.

– Вы ушли?

Ева посмотрела на него.

– Да.

Это была почти правда. Ушла она последней. Сначала ушло доверие, потом уважение, потом желание объяснять очевидное. Сам Олег ещё несколько месяцев продолжал жить в квартире и уверять, что четыре случайности не складываются в закономерность. Виктор накрыл пальцами край бокала.

– Значит, вы умеете уходить.

– Научилась.

После ресторана он предложил пройтись. У витрины ювелирного магазина остановился.

– Подождите.

– Зачем?

– Мне понравилась одна вещь.

– Мне уже нет.

Он рассмеялся.

– Вы даже не видели.

– Если вы собираетесь подарить её мне после второй встречи, я уже знаю достаточно.

– И что именно?

– Что подарок будет не мне. Он будет вам.

Виктор перестал улыбаться. Ева почувствовала, как внутри всё сжалось. Она позволила себе лишнее. Не предусмотренное планом.

– Объясните, – попросил он.

– Вам хочется увидеть, возьму ли я.

– И если возьмёте?

– Вы поймёте обо мне что-то удобное для себя.

Несколько секунд Виктор просто смотрел на неё. Потом кивнул.

– Хорошо. Не будем.

Он пошёл дальше. Ева догнала его и неожиданно поняла: отказ заинтересовал его больше, чем любое правильно выбранное платье. В это же время Яна стояла посреди своей кухни, держа одной рукой телефон, другой размазывая масло по хлебу, а плечом удерживая дверцу холодильника.

– Я не хочу зелёную кружку! – кричал младший.

– Она синяя.

– Она зелёная!

– Хорошо, она переживает сложный период самоидентификации.

Старшая дочь засмеялась.

– Мам, у меня завтра нужны двести рублей.

– Конечно. Почему ты говоришь мне об этом не завтра утром?

– Потому что я ответственная.

Телефон в руке Яны завибрировал. Сообщение от Анны: «Второе свидание. Он вовлечён». Яна успела прочитать и тут же получила ещё одно. «От подарка отказалась». Яна набрала: «Ева или объект?» Ответ пришёл почти сразу. «Ева». Яна улыбнулась.

– Мам!

– Да господи, кружка синяя!

– Я не про кружку. Ты опять улыбаешься телефону.

Яна посмотрела на дочь.

– Это потому, что взрослые люди иногда делают глупости.

– Ты?

– Сегодня не я. И это уже прекрасный день.

Позже, когда дети заснули, Яна сидела на кухне босиком и считала деньги. Плата за кружок. Сад. Коммунальные. Куртка старшему. Стоматолог. Ещё один перевод от отца среднего ребёнка снова не пришёл. Она открыла переписку агентства и посмотрела на сумму гонорара Киры. Слишком большая, чтобы задавать лишние вопросы. Иногда Яна думала, что именно поэтому она и работает с Анной. Анна умела превращать моральные сомнения в строки расходов и доходов. Через неделю Виктор впервые коснулся Евы. Не так, как ожидала Анна. Не в такси, не у двери ресторана, не во время какого-нибудь заранее подготовленного момента. Они переходили улицу. Машина выехала из-за поворота слишком быстро, и Виктор взял Еву за локоть, отдёрнув назад. Его ладонь осталась на её руке на секунду дольше необходимого. Ева это почувствовала. И он тоже.

– Осторожнее, – сказал Виктор.

– Я заметила машину.

– Поздно.

– Но заметила.

– Вы всегда спорите, когда вас спасают?

– Только если спаситель слишком доволен собой.

Он убрал руку.

– Я начинаю понимать, почему вы одна.

Ева улыбнулась.

– А я – почему вы женаты.

Виктор остановился. Вот теперь надо было отступить. Вместо этого Ева посмотрела на него спокойно. Виктор остановился чуть дольше, чем требовала шутка.

– Забавно. Кира иногда говорит почти такими же интонациями.

Сердце ударило так резко, что Еве показалось: микрофон под одеждой поймал этот звук.

– Значит, у неё хороший слух, – ответила она.

Виктор несколько секунд смотрел ей в лицо, потом всё-таки улыбнулся. Вечером Анна прослушала запись три раза.

– Он подозревает? – спросила Яна.

– Нет.

– Ты уверена?

– Нет.

– Прекрасно.

Ева сняла серьги и положила их на стол.