Виртуальный мир - страница 7

Юки наконец повернулась к нему полностью. Черпак замер над миской. — Ты выглядишь так, будто тебя стошнило радугой прямо на одежду лесоруба, — констатировала она. — И говоришь странно. Словно жуешь камни. Садись вон туда, в угол, если не хочешь отдавить ноги самураю у двери. Сейчас вынесу порцию. Три монеты серебром.

Алексей похолодел. Серебро. У него не было даже медной монетки. Он запустил руку в карман треников и вытащил смятую купюру в пятьсот рублей. Развернул ее.

В трактире мгновенно стало тихо. Очень тихо. Прекратилось чавканье. Замерли палочки над мисками. Даже огонь в очаге, казалось, перестал трещать. Десятки пар глаз уставились на прямоугольник плотной бумаги с фиолетовыми разводами и портретом мужчины в старинном мундире.

Самурай у двери — здоровяк с косичкой-пальмагэ, в потертом хаори поверх голого торса, сплошь покрытого синими татуировками драконов, — медленно положил ладонь на рукоять заткнутого за пояс вакидзаси. Короткого меча, предназначенного скорее для вспарывания брюха себе в случае позора, но вполне пригодного для отделения головы любопытного бродяги.

— Колдовская бумага, — прошептал старик в углу, жующий редьку дайкон. — Духи печатают лица мертвых чиновников на бумаге, чтобы забрать их души. — Это пропуск в мир духов? — громогласно спросил краснолицый торговец солью рядом. — Парень, ты призрак?

Алексей понял, что совершил критическую ошибку интерфейса. Попытка расплатиться чит-кодом в низкоуровневой зоне вызвала агрессию NPC. Нужно было немедленно откатить патч.

Он поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони. Медленно, плавно, как учат на курсах деэскалации конфликтов. — Прошу прощения за беспокойство, достопочтенные господа, — начал он громко, используя самую вежливую грамматическую конструкцию, которую смог извлечь из глубин памяти. — Я путешественник из очень далекой провинции. Настолько далекой, что почтовые голуби туда летят против ветра целый год. Там деньги делают из коры священного дерева, которое растет только на болотах. Местные лекари говорят, что прикосновение такой банкноты лечит ревматизм, но вызывает неудержимое желание танцевать…

Торговец солью моргнул. Его красная физиономия вытянулась. Самурай у двери озадаченно нахмурился, пытаясь обработать массив входящих данных. — …поэтому наши старейшины запретили использовать эти деньги для покупки еды, — вдохновенно продолжал Алексей, чувствуя, как просыпается старый студенческий навык импровизации на экзаменах. — Мы меняем их на соль. Фунт коры за фунт соли. Выгодный курс, кстати. Но я свои запасы уже обменял вчера в порту на вот эту чудесную шляпу. А последнюю бумажку берегу как талисман. Показываю только хорошим людям, чтобы отпугивать злых духов налоговой службы.

Он улыбнулся самой обезоруживающей улыбкой из своего арсенала. Той, которая раньше помогала ему получать продление дедлайнов от самых строгих менеджеров проектов.

Напряжение начало спадать. Сначала хмыкнул молодой грузчик у стойки. Затем загоготал торговец солью, хлопнув себя по коленям. Идея о налогах оказалась понятна любому социальному слою эпохи Эдо. Самурай убрал руку с меча, потеряв интерес. Призраки, конечно, страшны, но люди, понимающие суть поборов — свои ребята.

Юки смотрела на него во все глаза. Хмурое выражение на ее лице сменилось сначала недоверием, потом изумлением, а затем уголки ее губ дрогнули. Она запрокинула голову и расхохоталась. Громко, заливисто, тряся плечами. Смех хозяйки трактира сработал лучше любого системного сообщения [УСПЕШНАЯ ПРОВЕРКА НА УБЕЖДЕНИЕ]. Если смеется тот, кто раздает еду, значит, резать гостя сегодня не будут.