Читать онлайн Елена Копс - Вкус чужого греха

Исторические подвалы «Русских Лоз» дышали ледяным спокойствием и вечностью. Здесь, на глубине двадцати метров под толщей крымского известняка, не было ни времени, ни суеты. Только идеальные плюс двенадцать градусов, густая темнота и запах — тяжелый, пьянящий аромат старого дуба, влажной земли и спящего в бутылках вина.

Артур Дементьев спускался по каменным ступеням медленно, тяжело опираясь на перила. В свои пятьдесят четыре он был мужчиной крупным, властным, привыкшим брать от жизни все — от женщин до бизнеса, — но сегодня его шаги звучали в гулкой тишине как-то устало.

Оказавшись в самом нижнем ярусе, он не стал включать электрический свет. Достал из кармана кашемирового пальто зажигалку, чиркнул колесиком. Пламя выхватило из мрака нишу, забранную кованой решеткой. Там, покрытые благородной серой пылью, покоились самые старые, коллекционные бутылки — сердце его империи.

Дементьев зажег единственную толстую восковую свечу, стоявшую на дубовой бочке. Мягкий золотистый свет заскользил по пузатому стеклу, отразился в его темных, жестких глазах.

В подвале было тихо, но эта тишина вдруг стала плотной, осязаемой. Как будто воздух сгустился за его спиной. Артур не обернулся. Он лишь чуть склонил голову, глядя на мерцающий огонек свечи, и произнес вслух, ровным, почти равнодушным голосом:

— Ты думаешь, я не знаю, кто ты на самом деле?

Тень позади него неуловимо дрогнула.

Свеча погасла. Подвал поглотила абсолютная, слепая тьма.

Дарья Ветрова всегда считала, что у каждого человека, как и у каждого места на земле, есть свой неповторимый, уникальный вкус. Вкус первого глотка. Аромат, который раскрывается не сразу, а лишь тогда, когда ты позволишь ему подышать, согреться в бокале твоего внимания.

Чёрный представительский «Мерседес S-класса», присланный за ней в аэропорт Симферополя, плыл по раскаленному асфальту трассы, мягко шурша широкими шинами. Дарья сидела на заднем сиденье, откинув голову на прохладную бежевую кожу подголовника. В салоне царил идеальный микроклимат, созданный умной немецкой машиной, но Дарья намеренно приоткрыла тонированное стекло, чтобы впустить внутрь густой, осязаемо тяжелый крымский воздух.

Он ударил в лицо горячей волной, запахом нагретого на безжалостном солнце известняка, сухой полыни, лаванды, морской соли и сладковатой, почти медовой пыли. В этом воздухе была какая-то первобытная, животная страсть. Он обволакивал, забирался под легкую ткань ее платья, ласкал кожу, заставляя тело вспомнить о том, что оно живое.

Ей было тридцать три. Возраст, когда женщина уже точно знает, чего она хочет, и, что гораздо важнее, чего она категорически не потерпит. Позади остался болезненный, изматывающий, как затяжное похмелье, развод с Антоном. Ее бывший муж, шеф-повар модного московского ресторана, был человеком ярким, шумным, но абсолютно поверхностным — как молодое Божоле Нуво, которое бьет в нос фруктовыми нотами, но выдыхается и кислит уже через час. Он искренне считал профессию Дарьи «элитным баловством». «Я создаю искусство на тарелке, — любил повторять он, театрально взмахивая руками, — а ты просто наливаешь к нему забродивший виноградный сок, Даша. Будь проще».

Он так и не понял, что она не просто наливала сок. Дарья была сомелье высочайшего класса, независимым консультантом, чье слово могло поднять стоимость винтажной коллекции на сотни тысяч евро или превратить амбициозного винодела в банкрота. Она умела читать историю лозы по едва уловимому оттенку рубина на просвет хрустального бокала. Умела чувствовать боль земли, жажду корней, ярость солнца, запертые под пробкой. И точно так же она научилась читать людей.

Она рассталась с Антоном без скандалов, просто в один день собрав свои вещи. Ей надоело быть «красивым приложением» к его эго. Ее тело, созданное для глубоких, медленных, осознанных удовольствий, устало от его торопливой, эгоистичной близости, в которой не было ни нежности, ни настоящего внимания. После развода она с головой ушла в работу. Десять лет бесконечных перелетов: от влажных, прохладных погребов Бордо до залитых солнцем холмов Тосканы, от строгих шато Бургундии до дерзких виноделен Нового Света. Она нигде не оседала. Она была свободна, успешна и... отчаянно одинока той разновидностью одиночества, когда тебе не с кем разделить не постель, а послевкусие.

Дарья пошевелилась на сиденье. Тонкий шелк изумрудного платья-комбинации — ничего лишнего, только струящаяся ткань на обнаженном теле — скользнул по бедрам, вызвав легкую, почти электрическую дрожь внизу живота. Юг всегда действовал на нее именно так. Он пробуждал скрытую, дремлющую чувственность, заставлял соски твердеть под тонкой тканью от случайного прикосновения прохладного воздуха из кондиционера.

Машина свернула с основной трассы и начала плавный подъем в предгорья. Водитель, молчаливый мужчина с военной выправкой (судя по манере держать руль и сканировать зеркала — из бывших силовиков, как и многие в службе безопасности крупных бизнесменов), вел автомобиль безупречно.

— Почти приехали, Дарья Александровна, — произнес он низким баритоном, не оборачиваясь. — За тем холмом начнутся земли имения.

Она кивнула своему отражению в стекле. За окном расстилались идеальные, геометрически выверенные ряды виноградников. Лозы тянулись к горизонту, их сочно-зеленые листья впитывали щедрое солнце. Терруар. Уникальное сочетание почвы, климата и рельефа. Дарья знала, что земли «Русских Лоз» — это золотая жила. Известняк и мергель, идеальный дренаж, правильный угол наклона склонов, защищающий от северных ветров. Артур Дементьев, владелец всего этого великолепия, был гением или дьяволом, раз сумел за пятнадцать лет превратить заброшенный совхоз в империю, чьи вина подавали на приемах в Кремле и экспортировали во Францию.

Был. Три дня назад Артура Дементьева нашли мертвым в его собственном историческом подвале, на глубине двадцати метров под землей. Официальная версия — обширный инфаркт. Тело не выдержало напряжения.

Дарья пригладила распущенные волосы — густые, темные, отливающие каштаном на солнце. Ее наняли наследники. Задача стояла предельно четко: провести полный аудит закрытой коллекционной части погребов. Оценить каждую бутылку, составить систематизированный каталог перед грядущей продажей доли бизнеса. Гонорар был предложен огромный. Но дело было не только в деньгах. Ее манила сама коллекция — легендарное собрание Дементьева, о котором в узких кругах ходили мистические слухи.

Автомобиль миновал кованые ворота с монограммой «РЛ», около которых стояли двое крепких охранников, и выехал на широкую, вымощенную светлым камнем подъездную аллею.

Дарья подалась вперед, не в силах скрыть профессионального и эстетического восхищения. То, что открылось ее взгляду, было не просто винодельней. Это был архитектурный шедевр, дышащий дерзостью и властью.

Имение было встроено прямо в тело монолитной известняковой скалы. Историческая часть — массивное, основательное здание девятнадцатого века из грубо тесанного дикого камня, с арочными окнами и тяжелыми дубовыми дверями, уходило глубоко в породу. Оно выглядело как неприступная крепость, хранящая тайны прошлого. А прямо из него, словно бросая вызов времени и гравитации, вырастал современный производственный корпус. Огромные плоскости тонированного стекла, анодированный черный алюминий, строгие, агрессивные линии. Это сочетание старого и нового, природной мощи камня и холодной, проникающей силы металла, выглядело невероятно. Как акт властного, но красивого подчинения природы человеческому интеллекту. Артур Дементьев строил это место как памятник своему собственному эго.

Машина плавно затормозила у широких парадных ступеней.

Персонал здесь двигался с бесшумной, вышколенной грацией дорогих европейских отелей. Не успел водитель заглушить двигатель, как дверца со стороны Дарьи уже была открыта молодым человеком в идеально сидящем темно-сером костюме. Он подал ей руку — жест легкий, предупредительный, без лишнего давления.

— Добро пожаловать в «Русские Лозы», Дарья Александровна. Позвольте ваш багаж.

Она грациозно выбралась из машины, поправляя подол платья. Высокие каблуки мягко стукнули по камню. Солнце ударило по глазам, но тут же из прохладного полумрака массивных двойных дверей ей навстречу вышла женщина.

Встреча с Мариной Дементьевой, вдовой хозяина империи, оказалась похожа на дегустацию выдержанного, очень дорогого, но опасно крепкого алкоголя.

Марине было сорок четыре, но этот возраст казался лишь цифрой в паспорте. Она выглядела потрясающе ухоженной, лощеной той самой породистой красотой, в которую вложены сотни тысяч долларов, часы в кабинетах лучших косметологов и генетическая уверенность в собственном превосходстве. Она носила траур так, словно это была эксклюзивная капсульная коллекция от Тома Форда. Черное платье-футляр сидело на ней как вторая кожа, безупречно облегая фигуру: оно подчеркивало высокую, явно сделанную, но идеальную грудь, тонкую талию и крутой изгиб бедер. Длина платья была строгой — чуть ниже колена, но разрез сзади при ходьбе открывал ровно столько, чтобы мужской взгляд непроизвольно цеплялся за матовую кожу.

На ней не было ни грамма лишней косметики, ни заплаканных глаз, ни дрожащих губ. Только легкая, как дорогая пудра, вуаль светлой печали на красивом, скуластом лице с миндалевидными зелеными глазами.

— Дарья Александровна? — Голос у вдовы оказался под стать внешности: низким, грудным, с легкой, будоражащей хрипотцой. Так звучит голос женщины, которая знает, как приказывать в постели и в зале заседаний совета директоров.

— Примите мои глубочайшие соболезнования, Марина, — Дарья шагнула навстречу, отвечая на рукопожатие.

Ладонь у вдовы была сухой, узкой и неожиданно холодной, несмотря на тридцатиградусную жару на улице.

— Благодарю вас, Дарья. И спасибо, что согласились прилететь так быстро, отменив другие дела, — Марина слегка склонила голову. В ее зеленых глазах не было слез, в них плескался холодный, расчетливый ум. — Артур... мой покойный муж... всегда говорил, что вы — единственный эксперт в России, чьему вкусу и честности он готов доверить свои самые старые винтажи. Проходите в дом. Здесь слишком жарко, а нам нужно многое обсудить до того, как вы спуститесь в погреб. Игорь нас уже заждался.

Они вошли в просторный, залитый светом холл, и Дарья сразу почувствовала, как меняется акустика и атмосфера. Высоченные потолки, полированный камень под ногами, приглушенный гул мощной системы кондиционирования. В воздухе едва уловимо пахло дорогим интерьерным парфюмом с нотами сандала и инжира, но сквозь него, словно из-под половиц, пробивался тот самый запах — сырость, камень, дуб. Дыхание погребов, спрятанных под ними.

Гостиная, куда ее привела Марина, поражала размахом. Панорамные окна во всю стену открывали сумасшедший, кинематографичный вид на спускающиеся в долину виноградники и далекую, сверкающую на солнце полоску моря. Пространство было обставлено минималистичной, но баснословно дорогой итальянской мебелью. Белая кожа, темное дерево, хрусталь.

У окна, спиной к ним, стоял мужчина. Услышав их шаги, он резко обернулся, чуть не опрокинув низкий журнальный столик, на котором стоял графин с водой.