Волны. Флаш - страница 7
– После всей этой суматохи, – Невил говорил, – после всей этой кутерьмы мы прибыли. Вот уж поистине – миг, торжественный миг. Я, как князь, являюсь в свое родовое владенье. Это наш учредитель; прославленный наш учредитель стоит во дворе, чуть выставив вперед одну ногу. Я приветствую нашего учредителя. Дух благородной античности витает над строгим квадратом двора. В классах уже позажигали свет. Вот там, надо думать, лаборатории; а это библиотека, где мне суждено исследовать точность латыни и, твердо ступая по тесно сложенным фразам, пробовать на язык раскатистые гекзаметры Вергилия и Лукреция; и вычерпывать из толстого тома – кварто с большими полями – страсти Катулла, никогда не выветривающиеся, не линяющие. Я буду лежать на лугу среди щекочущих трав. Буду лежать с друзьями под высокими вязами.
А вот вам, пожалуйста, и старикан директор! Очень жаль, но он у меня вызывает смех. Слишком лоснится, слишком блестящий и черный, как статуя в городском парке. И слева у него на жилете, тугом, натянутом, как барабан, жилете, трясется распятье.
– Старый Крейн, – Бернард говорил, – встает, чтоб почтить нас речью. У нашего директора, старого Крейна, нос как гора на закате и синяя расселина на подбородке как лесистый овраг, подпаленный туристом; как мелькнувший в вагонном окне лесистый овраг. Он покачивается слегка, выговаривая свои звучные, великолепные слова. Я люблю звучные, великолепные слова. Но его слова чересчур задушевные, поэтому им не веришь. Хотя сам он сейчас глубоко убежден в их искренности. И когда он выходит из залы ныряющей, тяжелой походкой и вваливается в широкую дверь, все учителя, ныряющей, тяжелой походкой, тоже вваливаются в широкую дверь. Это наша первая ночь в школе, вдали от наших сестер.
– Это моя первая ночь в школе, – Сьюзен говорила, – вдали от папы, вдали от дома. У меня распухли глаза; болят от слез. Ненавижу этот запах сосны и линолеума. Разоренные ветром кусты и больничную плитку. Ненавижу эти их веселые шуточки и ледяные глаза. Я оставила мою белку, я моих голубей оставила под призором того мальчишки. Хлопает кухонная дверь, дробь треплет листву, это Перси стреляет в грачей. Все тут фальшивое, все напоказ. Рода и Джинни сидят далеко, в темных холстинковых платьях, и смотрят на мисс Ламберт, а та сидит под портретом королевы Александры и вслух читает по книжке. И рядом висит зачем-то синяя загогулина, вязанье давней ученицы. Стисну зубы, стисну платочек, не то я заплачу.
– Пурпурный луч, – Рода говорила, – от кольца мисс Ламберт ходит туда-сюда по черной кляксе на белой странице молитвенника. Винный, очарованный луч. Наши чемоданы стоят в спальнях неразобранные, а мы тут жмемся друг к дружке под картами всего мира. В партах дырочки для чернил. Здесь мы будем писать наши уроки чернилами. Но здесь я никто. У меня нет лица. Среди всех этих девочек в одинаковых холстинковых платьях я – уже не я. Все бесчувственные, друг дружке чужие. Найду-ка я лицо, спокойное, запоминающееся лицо, его наделю всеведением и, как талисман, буду прятать под платьем, а потом (обещаю) найду лесную ложбину и там стану любоваться своими сокровищами. Это я себе обещаю. И я не заплачу.
– На этой темноволосой, с такими высокими скулами, – Джинни говорила, – платье блестящее, все такое в прожилках, как раковина, – вечернее платье. Оно хорошо на лето, а на зиму мне бы платье тонкое, с красной искоркой, чтоб мерцало при свете камина. Зажгут лампы, а я надену свое красное платье, тоненькое, как вуаль, и оно будет ластиться к телу и вздуется колоколом, когда я, танцуя, ступлю на порог. И цветком распустится, когда я посреди залы опущусь на золоченый стул. А на мисс Ламберт платье плотное, и каскадом стекает с плоеного белоснежного воротника, когда она сидит под портретом королевы Александры и вжимает белый палец в страницу. И мы молимся.
Похожие книги
Вирджиния Вулф (1882–1941) – британская писательница, яркая представительница модернистского направления в литературе, входившая в знаменитый кружок Блумсбери, автор романов, ставших классикой "потока сознания". В её произведениях раскрывается история английского модернизма с его любовью к слову, его звучанию, смысловым оттенкам и ассоциациям. Она экспериментировала с потоком сознания и выделяла не только психологический, но и эмоциональный компонент в поведении главных героев. Романы Вулф устремлены к самой сердцевине жизни, к теплу и трепету, воздуху и свету и сообщают это острое чувство жизни читателю.
Произведения, вошедшие в этот сборник, во всей красе демонстрируют многогранность таланта Вирджинии Вулф – писательницы, умевшей быть и мудрым философом, и поэтичным фантазером, и изысканным модернистом, и блестящей шутницей. «Орландо» – своеобразная «визитная карточка» Вулф, «золотое сечение» ее уникального литературного стиля. История бессмертного, нестареющего человека, с легкостью меняющего не только эпохи и страны, но даже и собственный пол. «Волны» – модернистский роман-эксперимент, в котором минимум «внешней» событийности лишь подчеркивает и обрамляет напряженную внутреннюю жизнь персонажей, ведущих в воображении непрерывный разговор с самими собой.
Эти ранние дневники отражают путь Вирджинии Вулф от одаренной девочки-подростка до профессиональной писательницы и дополняют великолепный автопортрет, представленный ее письмами и дневниками. Вирджинии было почти 15 лет, когда она начала вести дневник, оправляясь от первого приступа безумия после смерти матери. Сперва она писала о повседневной жизни, но вскоре начала экспериментировать с описательным повествованием и портретированием, а также фиксировать свои впечатления от путешествий. Сам процесс письма стал для Вирджинии способом навести порядок в том хаосе, который порой грозил поглотить ее жизнь.
Брак Оливера и Люси Краун был образцом для подражания, предметом зависти соседей и друзей. Оливер – успешный богатый бизнесмен, Люси – красивая покорная жена, нежно любящая мать, ради семьи оставившая работу. Однако для того, чтобы понять, что их счастливый брак всего лишь иллюзия, потребовалось пятнадцать лет – и всего одно роковое лето. Оливер решает на все лето нанять гувернера для сына Тони, чтобы помочь мальчику оправиться от недавно перенесенной тяжелой болезни. За эту работу берется двадцатилетний студент по имени Джеф – и вместе с ним в жизнь Люси врывается нежданная любовь. И что это – безумная вспышка страсти, которая сгорает, не оставив следа.
Бертран Рассел (1872–1970) – лауреат Нобелевской премии по литературе, английский математик, общественный деятель и один из величайших философов ХХ века, автор знаменитых работ «Проблемы философии», «Человеческое познание: его сфера и границы», «Азбука относительности» и фундаментального труда «История западной философии». В сборнике «Скептические эссе» великий британский философ в свойственной ему остроумной, безупречно логичной и точной манере рассуждает на волновавшие его темы: о свободе мысли и свободе в обществе, о влиянии машин на человеческие эмоции и поведение, об идеале счастья на Западе и на Востоке, о «полезных» и «бесполезных» знаниях, о противостоянии идеализма и рационализма и необходимости разумного скептицизма во всех сферах жизни – от любви до политики.
Роман в четырёх книгах. В целом это жизнеописание героя на протяжении 55 лет. "Шуга" повествует о его попытке раскрыть тайну жизни своего отца, но герой сталкивается с тайной своего происхождения. «Крест-накрест» – Ленинград спустя четыре года после описываемых в «Шуге» событий. Встреча с новыми людьми, раскрытие новых талантов и, соответственно, повышение меры ответственности за судьбу близких и не очень близких людей. «Последняя попытка» – несколько месяцев 1995 года. У него есть всё, что нужно счастливому человеку, но счастье подобно зыбучему песку – герой теряет бдительность, а вместе с ней – семью и друзей, с которыми успел сблизиться за это время.
Красавица Маргарита – жемчужина высшего света Англии. Она посещает светские рауты, водит дружбу с принцем Уэльским и терпит нелюбимого, но состоятельного мужа. Тем временем в Англии только и разговоров что о неуловимом герое по прозвищу Сапожок Принцессы. Он умудряется спасать французских аристократов из рук палачей и от лезвия гильотины. Его превозносят по одну сторону Ла-Манша и отчаянно желают отправить на плаху по другую сторону пролива. Французские шпионы строят хитроумные планы по его поимке. Из-за грязного шантажа Маргарита становится пешкой в руках врагов Сапожка Принцессы. Теперь, вопреки своей воле, она опасная, но манящая ловушка для отчаянного спасителя…
Маленькая Роза живет с необычным папой: он рыбак, но тайком пишет стихи. Как-то раз, убегая от дурных мыслей, Роза следует за одноглазым котом Гамбито и обнаруживает целую тайную страну. Жители Царства Глубин нешуточно готовятся к войне будто бы из-за сущих пустяков – исчезающих языков. До этого Роза никогда не задумывалась, что вместе с умирающими языками погибают и сказки, песни, мечты. Теперь ей предстоит решить, найдется ли у неё мужество выстоять и в сражениях на улицах родного города. 5 причин купить книгу «Крылатые сандалии»:• Правдивая сказка от Марии Папаянни, автора бестселлера «Одинокое дерево», о девочке, которая сталкивается с недетскими проблемами, но, надев незримые крылатые сандалии, смело их преодолевает;• Книга, которая напоминает о том, как важно вставать на защиту слабых, помнить свои корни и верить в достойную мечту;• Искусное переплетение реальности и сказки;• Смелый оригинальный сюжет со множеством отсылок к мировой литературе и поэзии;• Мария Папаянни дважды номинирована на премию памяти Астрид Линдргрен.
Однажды в подземельях Шаннурана, где властвует чудовищная Черная Вдова, сошлись трое: мальчик Краш, приемный сын Вдовы, великий маг Симон Пламенный и авантюрист Вульм из Сегентарры. Двадцать лет спустя судьба вновь сводит их вместе. Мальчик вырос, откликается на прозвище Циклоп и носит кожаную повязку, закрывающую лоб. Маг после битвы с демоном тяжело болен – и вынужден искать помощи у Циклопа. Что же до авантюриста, то он хорошо усвоил, что лишь драконы смеются последними. Зимой, в снегах, заваливших мрачный город Тер-Тесет, этой троице будет жарко. Гибнет настройщица амулетов Инес ди Сальваре, которую болезнь превратила в чудовище, и Циклоп – верный слуга Инес – решает продолжить исследования хозяйки, над которыми смеялись сильнейшие волшебники округи…Роман «Циклоп» авторы посвятили Роберту Говарду, одному из отцов современной фэнтези.