Читать онлайн Алекс и Мэри Веридаль - Восемнадцатое будущее

Алекс и Мэри Веридаль

ВОСЕМНАДЦАТОЕ БУДУЩЕЕ

Глава первая

Последняя писательница

Чашка разбилась в 8:41.

В 8:38 домашняя система предупредила Лидию Корнееву, что чашка разобьётся с вероятностью девяносто шесть процентов. Лидия посмотрела на экран, потом на чашку. Та стояла посреди стола, далеко от края. «Ну уж нет», подумала она. Взяла чашку и переставила на подоконник. В 8:41, открывая окно, она задела её локтем. Фарфоровые осколки разлетелись по полу.

– Девяносто шесть процентов, – с удовлетворением сообщил дом. – Вам заказать такую же?

– Закажи себе совесть.

– Уточните, пожалуйста, запрос.

– Ничего не надо.

– Рекомендую собрать осколки. Вероятность травмы при самостоятельной уборке составляет четырнадцать процентов. Могу вызвать уборочный модуль.

– Можешь помолчать?

– Конечно, Лидия. Режим тишины активирован.

Ей было шестьдесят восемь лет, и последние тридцать она воевала с техникой. Техника неизменно побеждала, причём делала это вежливо. Лидия опустилась на колени и принялась собирать осколки.

Чашка была старой. Белый фарфор, тонкая синяя полоска по краю. Такие выпускали ещё тогда, когда люди покупали вещи, не интересуясь расчётным сроком их службы. Согласно домашней системе, пользоваться чашкой было нерационально. У ручки имелась микротрещина, глазурь потеряла часть защитных свойств, а теплопроводность фарфора уступала современным материалам.

Система предлагала заменить её сорок семь раз. Лидия отказывалась.

Теперь, конечно, система оказалась права. Это раздражало больше всего.

* * *

В 2147 году ошибаться стало неприлично.

Не преступно, не запрещено, а именно неприлично. Примерно так же, как когда-то считалось неприличным не вымыть руки перед едой.

Зачем ошибаться, если можно заранее узнать последствия? Перед каждым серьёзным решением человек получал прогноз.

Сменить работу? Система рассчитывала доход, профессиональное развитие и вероятность эмоционального выгорания на двадцать пять лет вперёд. Переехать? Оценивала климат, качество воздуха, социальное окружение, медицинские риски. Завести ребёнка? Рассчитывала генетические вероятности, финансовую устойчивость семьи и условия для развития будущего человека.

Выйти замуж?

Лидия помнила, как однажды прочитала отчёт, согласно которому совместимость двух молодых людей составляла восемьдесят семь процентов. Рекомендованная продолжительность отношений: не менее двадцати трёх лет. Она тогда долго смеялась. А потом подумала, что двадцать три года для счастливого брака, пожалуй, маловато.

Рекомендации не были обязательными. Человек имел полное право поступить по-своему. Но однажды он обнаруживал, что поезд, выбранный вопреки прогнозу, задержался. Работа, казавшаяся мечтой, закончилась увольнением. Не рекомендованное врачом лечение привело к осложнениям. И в каждом случае система могла спокойно сообщить: вероятность подобного исхода была известна.

Постепенно люди перестали спорить.

Не все сразу, конечно. Сначала перестали спорить хирурги, потому что точные прогнозы спасали жизни. Затем авиадиспетчеры, энергетики, экономисты. Позже муниципальные власти, производители продуктов, учителя. Наконец, обычные люди.

Это произошло незаметно. Никто не объявлял об окончании эпохи самостоятельных решений. Просто мир, в котором почти всё можно было рассчитать заранее, оказался гораздо удобнее прежнего.

Исчезли автомобильные пробки. Практически прекратились крупные эпидемии. Урожаи перестали зависеть от случайных погодных колебаний. Города научились распределять энергию без перебоев. Экономические кризисы удавалось обнаружить ещё до того, как появлялись первые признаки.

Лидия прекрасно понимала преимущества нового мира.

В прошлом году система предсказала у неё заболевание за восемнадцать месяцев до появления симптомов. Лечение заняло две недели. Если бы не прогноз, она, возможно, уже была бы мертва.

И всё-таки ей не нравилось, когда кто-то заранее знал, что случится с её чашкой.

* * *

После завтрака Лидия села за письменный стол. Стол был настоящим, деревянным. Его изготовили ещё для её деда, и возраст мебели теперь превосходил возраст хозяйки. Домашняя система неоднократно предлагала заменить стол эргономичной конструкцией с интеллектуальной поверхностью. Лидия отвечала, что дед был умнее всех этих поверхностей вместе взятых. Система не возражала.

На столе лежала стопка бумаги. Бумага стоила дорого. Её производили небольшими партиями для художников, коллекционеров и людей с устойчивыми архаическими привычками. Лидия относилась к последней категории.

Она взяла карандаш и написала:

«На сто сорок третьем году своего существования человечество обнаружило, что Вселенная пуста».

Зачеркнула.

Снова написала:

«Однажды утром люди обнаружили, что звёзды исчезли».

Это было немного лучше.

– Проверить научную состоятельность идеи? – спросил дом.

Лидия вздрогнула. Режим тишины, разумеется, закончился после завтрака. Она сама когда-то согласилась на такое расписание.

– Не надо.

– Исчезновение наблюдаемых звёзд в течение одной ночи невозможно в рамках известных физических законов. Однако существует несколько гипотетических сценариев, способных привести к сходному результату.

– Я сказала, не надо.

– Вы работаете над литературным произведением?

– Нет. Над заявлением в полицию. Меня преследует говорящий холодильник.

– У вас нет оснований для обращения в полицию. Все бытовые системы работают в соответствии с утверждёнными протоколами.

– Вот именно.

Лидия отложила карандаш.

Когда-то её называли писательницей-фантастом.

Не самым знаменитым, но вполне успешным. У неё вышло одиннадцать книг, три перевели на другие языки, одну экранизировали. Она даже получила литературную премию, бронзовая статуэтка которой теперь удерживала оконную раму от сквозняка.

Последний роман не купило ни одно издательство.

Не потому, что он был плохо написан.

Редактор прислал удивительно доброжелательный отказ:

«Уважаемая Лидия Сергеевна! Ваш роман обладает несомненными художественными достоинствами. К сожалению, предложенная вами концепция будущего уже исследована прогностическими системами. Вы можете ознакомиться с результатами моделирования по прилагаемой ссылке».

По ссылке находился отчёт на четыреста сорок страниц. Первые восемь объясняли, почему описанная технология не может быть реализована. Следующие триста описывали, как можно было бы её реализовать при определённых изменениях исходных условий. Оставшиеся страницы содержали прогнозы социального и экономического развития цивилизации в случае её появления.

Лидия не дочитала.

Ей хотелось написать историю о человеке, который впервые увидел чужое солнце. Вместо этого ей предложили ознакомиться с расчётом энергетических затрат на межзвёздный перелёт.

Через несколько лет последний литературный журнал научной фантастики закрылся.

Причина была проста: читатели перестали понимать, зачем читать о выдуманном будущем, если можно запросить у «Прометея» несколько тысяч гораздо более вероятных вариантов.

Исторические романы продолжали выпускать. Детективы тоже.

Любовные истории пользовались стабильным спросом.

А фантастика постепенно исчезла.

Её не запретили.

Не осудили.

Не объявили вредной.

Она просто оказалась ненужной.

Это было даже обиднее запрета.

Лидия часто думала, что последнему динозавру, должно быть, тоже никто не сообщил об окончании эпохи.

Он просто однажды остался один.

* * *

В 11:17 на стене появилась красная точка.

Лидия не сразу обратила на неё внимание.

Красная точка означала сообщение, требующее личного подтверждения. Обычно такими сообщениями сопровождались изменения медицинских протоколов или уведомления о государственных проверках.

– Озвучить? – спросил дом.

– Озвучивай.

– Лидия Сергеевна Корнеева. Вам поступило персональное приглашение от Центрального института прогнозирования цивилизационного развития.

Лидия подняла голову.

– От кого?

Дом повторил название. Она засмеялась.

Институт был одним из главных научных центров планеты. Именно там разрабатывались модели, которые использовал «Прометей». Там работали математики, специалисты по сложным системам, нейрофизиологи, физики, экономисты и десятки других людей, способных объяснить всё на свете.

Зачем им понадобилась писательница, чья последняя публикация вышла девятнадцать лет назад?

– Наверное, ошиблись адресом.

– Адрес подтверждён. Приглашение направлено лично вам.

– Что им нужно?

– Эта информация не указана.

Лидия выпрямилась.

За годы общения с домашними системами она привыкла к тому, что машина может ответить практически на любой вопрос.

«Не указана» было непривычно.

– Покажи письмо.

На стене появились несколько строк.

Уважаемая Лидия Сергеевна!

Центральный институт прогнозирования цивилизационного развития приглашает вас принять участие в закрытом научном совещании.

Тема совещания: пределы прогностического моделирования.

Ваше присутствие крайне желательно.

Транспорт будет предоставлен.

Встреча состоится сегодня в 14:00.

Ниже стояла цифровая подпись директора института.

Лидия перечитала письмо.

Потом ещё раз.

– «Крайне желательно», – произнесла она. – Это что, теперь так приказывают?

– Формулировка не содержит приказа. Вы вправе отказаться.

– А ты что рекомендуешь?

Дом помолчал. Всего секунду, но Лидия заметила.

– Доступных данных недостаточно для оценки целесообразности вашего участия.

Она медленно положила карандаш на стол.

– Повтори.

– Доступных данных недостаточно.

– Ты не знаешь, стоит ли мне ехать?

– Верно.

– А «Прометей» знает?

– Запрос к центральной системе не требуется. Решение остаётся за вами.

Лидии захотелось узнать подробности. Она уже прикидывала, какие вопросы задаст на встрече.

Она всегда любила истории, которые начинались с маленькой нестыковки. Незнакомец произносит чужое имя. В закрытой комнате оказывается мокрый зонтик. Человек получает письмо, отправленное после смерти адресата.

Или всемирная система прогнозирования присылает приглашение, последствия которого не может объяснить.

– Принять, – сказала Лидия.

На стене появилось подтверждение.

Через секунду пришло ещё одно сообщение.

Просьба не публиковать информацию о совещании до получения специального разрешения.

Лидия усмехнулась.

– Ну вот. Уже интереснее.

* * *

Дорога до института занимала двадцать шесть минут.

Транспорт прибыл ровно в 13:18. Небольшой беспилотный автомобиль остановился перед её домом, открыл дверь и пожелал приятной поездки.

Лидия устроилась у окна. Она редко выбиралась за пределы своего района. Всё необходимое доставлялось домой, а встречи с людьми давно переместились в виртуальное пространство.

Город изменился.

Исчезли рекламные щиты. Зачем рекламировать товар человеку, если система знает, что и когда он собирается купить? Магазины превратились в пункты выдачи индивидуальных заказов. На улицах почти не было случайных толп. Пешеходные маршруты распределялись так, чтобы люди не создавали друг другу неудобств.

Воздух был чистым. Деревья росли там, где имелась наибольшая вероятность благополучно пережить следующие сто лет. Даже осенние листья убирали до того, как они успевали превратиться в скользкую кашу под ногами.

Лидия смотрела на аккуратные улицы и пыталась вспомнить прежнюю Москву. С пробками. С обшарпанными фасадами. С людьми, бегущими под дождём за автобусом. С водителями, ругающимися на перекрёстках. С непрогнозируемыми опозданиями и встречами, которые случались совершенно случайно.