Взрослеть - страница 4

— Ух! Может, стоило все-таки в другую группу податься? — высказал общие сомнения Лешка Елисеев. — Все спокойнее было бы.

Одноклассники переглянулись.

— Ну, у меня без вариантов, — хмыкнула Аня.

— И у меня, — кисло добавил Андрей. — Родители в нее верят, она мою сестру учила. И брата.

— Это рабство называется, — ехидно просветила его Рита. — А вообще, народ, отступать нам уже некуда. Представьте, что нас ждет на уроках, если мы сейчас дружно перебежим в другую группу на дополнительном.

— Средневековые пытки, — резюмировал Вовка Яковлев. — Вы даже не представляете, как можно поизмываться над человеком при помощи циркуля и транспортира!

— Интересные у тебя фантазии! — протянула Рита.

— Хочешь узнать подробнее? — Вовка поиграл бровями.

— Нет уж, лучше останусь в неведении!

Все вместе они дошли до остановки. Аня с Ритой уже вели беседу о чем-то своем, парни дружно обсуждали новую игру, Маша и Лена, судя по сдавленному хихиканью, снова разговаривали исключительно о симпатичных мальчиках. Все точно так же, как в школе на перемене, подумала Аня.

Зайдя в остановку, девушка привычно уселась на скамейку. Она довольно часто в своей жизни коротала время в ожидании автобуса. Рита примостилась рядом. С другой стороны от Ани сел Андрей, отколовшийся от группы парней под благовидным предлогом: накрапывал мелкий дождик, и у Светленького не было желания стоять под ним в одной толстовке. Зато было желание держаться поближе к Ане.

— Кыш, у нас тут секретный женский разговор! — шикнула на парня Рита.

— Тебе жалко, что ли? Пусть сидит, — отозвалась Аня. — Надоест слушать про сапоги — сам уйдет.

Андрей довольно улыбнулся. Аня не против, чтобы он сидел рядом. Это же хороший знак, правда?

— Да, кстати. Вот сейчас актуальна обувь с закругленным носом, но все сапоги, которые я мерила в том магазине, выглядят как бабкины тапки!

Аня повернулась к Андрею и улыбнулась.

— Да, я именно об этом, — тихонько шепнула она и картинно закатила глаза.

Андрей снова засмотрелся на ямочки на ее щеках и с трудом удержался от того, чтобы поправить ей растрепавшуюся на ветру прядь волос. Появилась робкая мысль, что Аня, возможно, даже не откажется, если он предложит ее проводить от остановки до дома: все-таки, пока они доедут, уже окончательно стемнеет. Но мечты разбились о суровую реальность, когда девушка, махнув на прощание одноклассникам, выпрыгнула из автобуса всего несколько остановок спустя.

— Не понял... — проводил ее удивленным взглядом Андрей и вопросительно уставился на Риту.

— Чего? Живет она тут, — пояснила девушка.

— А почему тогда в нашей школе учится?

— Как будто у нее выбор был! — хмыкнула Егорова.

Право на самовыражение Ане, в основном, приходилось выгрызать, и Рита об этом прекрасно знала. У Аньки до сих пор даже мобильника нет по одной простой причине — чтобы мама не звонила ежечасно с вопросом «Где ты, дочь?», когда дочь торчит у подруги, саботируя ненавистные танцы. Аня тогда хотела вместе с Ритой ходить на плавание, но ее мама решила, что хореография девочке полезнее. Мобильник, к слову, подруге уже покупали, но та его удачно потеряла (Рита подозревала, что специально), и с тех пор Аня ходила «наказанной» — пусть, мол, поймет, что вещь дорогая, а деньги мать не печатает. Аня все отлично понимала и с санкциями не спорила. Понятно, что при таком раскладе и выбор школы в ее семье тоже не обсуждался. Но не рассказывать же об этом в подробностях каждому Светленькому! Захочет — сам у Ани и спросит.