Читать онлайн Егор Краузе - Я не должен

В городе Куколдинск, по улице «Мужчина должен» плавно скользил чёрный Mercedes. Дождь, словно смирившийся с местными нравами, струился робкими потоками, позволяя прохожим прятаться под капюшонами — будто сама природа избегала открытого противостояния с городским укладом. За рулём автомобиля, в чёрной футболке, сливающейся с интерьером машины, сидел мужчина. Его правая рука, украшенная матово-серыми часами от известного бренда и золотым перстнем, лежала на руле с небрежной уверенностью. Казалось, он вёл не автомобиль, а саму свою судьбу — до тех пор, пока светофор не вспыхнул алым.

Красный свет заставил поток машин застыть в почтительном оцепенении. В этот момент взгляд водителя упёрся в гигантский экран на фасаде здания напротив. Там, где обычно мелькали реклама стиральных порошков и лозунги вроде «Мужчина обязан!», теперь доминировал флаг правящей партии «Неофеминисток». Полотно было угольно-чёрным, как лакированный капот Mercedes или ткань футболки мужчины. На этом мрачном фоне розовым неоном сиял символ — переосмысленный знак Венеры: окружность с крестом, увенчанная кольцом, внутри которого замер сжатый кулак. Жест, напоминающий одновременно и призыв к борьбе, и угрозу.

Партия, правившая два десятилетия, изменила островное государство до неузнаваемости. Водитель, чьё детство пришлось на эпоху «великого гендерного перелома», помнил, как по телевизору транслировали первые речи лидеров движения. Тогда говорили о равенстве, но результат оказался иным. И теперь, глядя на экран, он чувствовал тошнотворную смесь злости и бессилия.

Его взгляд невольно устремился на фасад огромного здания напротив. Всю его стену занимал гигантский телевизионный экран, по которому в обычное время транслировали навязчивую рекламу потребительских кредитов и партийные лозунги. Но сейчас на нём застыл флаг правящей партии. Чисто чёрный фон. Такой же глубокий, бездонный чёрный, как и безупречный лак его машины или цвет его кашемировой футболки. А на этом траурном фоне полыхал ядовито-розовым цветом главный символ власти — искажённая версия так называемого «зеркала Венеры». Классический женский символ — плюсик, на котором сверху размещено кольцо, — был грубо видоизменён. Внутри этого кольца был изображён сильно сжатый, агрессивный женский кулак. Кулак, готовый не созидать, а крушить. Символ борьбы, которая давно переросла в символ тотального доминирования.

Партия «Неофеминисток» правила страной почти двадцать лет. Он отчётливо помнил тот день из своего детства, когда по всем каналам передали о формировании нового правительства.

Внезапно статичное изображение флага сменилось рекламным роликом. На экране появилась девушка. Она утопала в мехах и массивном золоте, которое безвкусно обвивало её шею и запястья. Лицо, напоминающее фарфоровую маску, сияло от слоёв тонального крема. Губы, раздутые филлерами, были окрашены в ядовито-розовый, брови выведены в идеальные арки, ресницы — как паучьи лапки, обрамляющие глаза-линзы. Волосы, залитые лаком, лежали неподвижным каскадом, а ногти, длиной в три сантиметра, пестрели радужным градиентом. Она улыбалась. В этой улыбке читалось: «Смотри, каким должно быть твоё освобождение».

Взгляд был прикован к экрану. На неё с благоговением и затаённой завистью смотрели десятки девушек, стоящих внизу, на мокром асфальте. Они прекрасно знали, кто это. Это была одна из неоспоримых правительниц этого острова. Одна из верховных лидеров правящей партии «Неофеминисток». Высокопоставленный член так называемого «Союза Старших Сестёр» — истинные правители острова.

Её голос, усиленный мощнейшими динамиками, полился на город. Он был уверенным, громким и вкрадчивым одновременно — идеальный инструмент для массового внушения.

— Девушки, мои прекрасные сёстры! — начала она, одаривая невидимую толпу своей отполированной улыбкой. — Каждая из вас смотрит на меня и видит мечту. И я здесь, чтобы сказать: эта мечта реальна! Если вы хотите выглядеть так же красиво, как я, носить лучшую одежду и не думать о счетах... Если вы хотите быть по-настоящему счастливой и богатой, то запомните главный закон Вселенной: ищите себе ресурсного, богатого мужчину, который будет вас содержать.

Она сделала эффектную паузу, позволив словам впитаться в сознание слушательниц.

— Главное — никогда не соглашайтесь на меньшее, ведь вы все — богини и принцессы по праву рождения! Ваша ценность не измеряется, она абсолютна! Но чтобы гравитация успеха притянула к вам того самого мужчину, того альфу, который обеспечит вам жизнь мечты, вам нужно быть готовыми. Покупайте наши эксклюзивные курсы на грядущей «Неделе Желаний». Они прокачают вашу женскую энергию, очистят денежные каналы и усилят вашу священную связь со Вселенной. И тогда, и только тогда, вы получите золотой билет в дивный новый «мир финансовой стабильности».

Экран резко потух, погрузив фасад здания во мрак. Но голос, словно бестелесный дух идеологии, продолжил вещать из невидимых репродукторов, въедаясь в подкорку сознания:

— И помните. Мужчина ДОЛЖЕН. Всегда и во всём ДОЛЖЕН!

Этот последний лозунг повис в сыром воздухе, словно приговор. И Артём физически почувствовал, как изменилась атмосфера за пределами его автомобиля. Он ощутил это кожей. На него стали смотреть. И не абы кто, а именно те самые девушки, что несколько секунд назад с восторгом внимали своей правительнице.

Их взгляды были лишены кокетства или простого любопытства. Это был холодный, оценивающий взгляд хищниц, заметивших потенциальную добычу. Словно роботы, получившие новую директиву, они методично сканировали его по заранее заложенным параметрам.

Водитель, всё ещё застрявший у светофора, почувствовал на себе десятки взглядов. Девушки, пожирали его взглядом, как голодные зомби на беззащитного выжившего. Но водитель не реагировал.

Толпа зашипела, словно перегретый чайник. Им же на курсах рассказывали, что они принцессы и мужчины должны стремиться их добиваться. Но получили лишь безразличный взгляд, который бьёт, как нож.

Это откровенное пренебрежение злило их. Оно вскипало в их крови. Они привыкли, они были приучены к тому, что мужчины всеми силами их добиваются, что сам факт их существования — это уже награда, за которую нужно бороться. Мужчина априори должен добиваться женщину, завоёвывать её внимание, осыпать комплиментами и подарками. Так гласит нерушимая доктрина Партии. Так вещают из каждого динамика, со всех экранов «Старшие Сёстры». Его поведение было не просто невежливостью — это было идеологической диверсией, публичным оскорблением их статуса, дарованного системой.

К счастью для водителя, этот напряжённый момент неловкого, почти враждебного молчания длился недолго. Воздух в салоне автомобиля, казалось, загустел и наэлектризовался от десятка прожигающих взглядов. Не прошло и мучительно долгой минуты, как красный глаз светофора наконец моргнул и уступил место спасительному зелёному. Артём плавно, но с нескрываемым облегчением нажал на педаль газа, и машина бесшумно тронулась вперёд, унося его из-под этого коллективного гипноза.

— О Боже, — глубоко, с надрывом вздохнув, прошептал он в тишине салона. Это был вздох не физической, а колоссальной моральной усталости, накопившейся за годы жизни в этом странном мире.

Автомобиль мягко скользнул на своё персональное парковочное место в подземном паркинге. Артём, достав изящный зонт-трость, вышел под моросящий дождь и направился к подъезду своего дома — солидной, современной новостройки в одном из самых благополучных и тихих районов города. Его просторная трёхкомнатная квартира была его крепостью, его убежищем.

Поднявшись на свой девятый этаж в пустом скоростном лифте, он испытал настоящее блаженство. Как же он был рад, что поблизости нет никого. Ни голодных, оценивающих женских взглядов, ни скрытой, едкой зависти в глазах мужчин, которые видели в нём не соседа, а более удачливого конкурента. Иногда ему в голову приходила малодушная мысль: может, стоит одеваться чуть скромнее? Снять часы, пересесть на машину попроще? Но какой в этом смысл? Все его знакомые, коллеги и соседи и так всё знали. Эта жалкая попытка мимикрии была бы лишь самообманом.

— Вот я и дома, — с тёплой, едва заметной улыбкой сказал он в пустоту, поворачивая ключ в надёжном замке. Этот щелчок был для него самым приятным звуком за весь день.

Войдя в просторный коридор и сбросив дорогие кожаные ботинки, он, не раздеваясь до конца, тут же прошёл на кухню. Там, в холодильнике, в аккуратном контейнере его давно ждал ужин: роллы «Калифорния», покрытые ровным слоем кунжута и увенчанные нежными сырными шапочками. Он приготовил их вчера вечером, самостоятельно. Артём принципиально предпочитал домашнюю еду, не желая тратиться на рестораны, где, по его твёрдому убеждению, всё продавали с безбожной наценкой, эксплуатируя чужое тщеславие.

Достал из бара тяжёлый стеклянный рокс. Из морозильной камеры появилась запотевшая бутылка холодного, не дешёвого японского виски. В качестве закуски на маленькой тарелке уже были заготовлены кубики сыра — сливочная моцарелла и ореховый маасдам, скреплённые вместе деревянными зубочистками.

Говорят, одинокие люди склонны к выпивке. Легко было бы осудить его, повесив ярлык, однако алкоголиком его назвать, было бы несправедливо. Для него это был не побег от реальности, а ритуал её принятия. Способ замедлиться, смыть с себя липкую паутину чужих ожиданий и снова стать самим собой.

В это же время по мокрым, блестящим улицам города бесшумно скользил патрульный электрокар. Его белоснежный, хищный силуэт почти не отражал неоновый свет вывесок. Это была не просто полиция, а нечто гораздо серьёзнее — Полиция Партии. Элитное подразделение, чьей задачей было следить не столько за уголовным кодексом, сколько за идеологической чистотой граждан.

Из автомобиля вышли две фигуры. Их внешность была точной копией того стандарта, который транслировался с экранов: безупречные, словно выточенные из фарфора лица, покрытые толстым слоем профессионального макияжа. Кожа под ним неестественно блестела в свете уличных фонарей. Высокие, чётко очерченные брови и густые, длинные ресницы делали их похожими на дорогих, но бездушных кукол.

На них была идеально отглаженная униформа из белоснежной плотной ткани, своим кроем и строгостью линий смутно напоминавшая форму «SS». Белые кители, чёрные брюки, начищенные до зеркального блеска сапоги. И главный знак отличия — широкая нарукавная повязка на левой руке, чуть выше локтя, с вышитым на ней флагом и гербом Партии.

— Ох, — с облегчением выдохнула та, что была повыше, выходя из машины. Её чёрные, идеально прямые волосы были собраны в строгий пучок. — Хорошо, что этот мерзкий дождь наконец утих.

— Ага, — коротко согласилась вторая, обладательница длинных русых волос, уложенных в аккуратную косу.

Русоволосая, достала служебный планшет. На экране светилась карточка с информацией о человеке, которого им было поручено посетить сегодня вечером.

— Подъезд третий. Идём.

Они направились к подъезду, их шаги звучали в тишине двора уверенно и синхронно.

— Кстати, — нарушила молчание брюнетка, — хотела сказать. У тебя же вчера вроде годовщина свадьбы была. Поздравляю!

Лицо Беловой на мгновение смягчилось, и она широко, почти по-детски, улыбнулась, глядя куда-то в сторону, на огни города.