Читать онлайн Ирина Дараган - Загадочная судьба Ирины Дараган

Загадочная судьба

Ирины Дараган

PR и психология

Право на собственный масштаб

Художественно-документальная история

с практиками для самостоятельной работы

Пятнадцать глав

Перед первой страницей 3

Пролог Последняя правка 4

Часть первая Профессия чужого голоса

1 Имя на старой странице 6

2 Двадцать лет за кулисами 11

3 Женщина в отражении 17

Часть вторая Разрыв привычного сценария

4 Четыре часа тишины 23

5 Работа на две двери 29

6 Дорога к Байкалу 34

Часть третья Родство и право выбирать

7 Нити через океан 39

8 Человек за запросом 45

9 Два кабинета 51

Часть четвёртая Рождение своего инструмента

10 Образ раньше объяснения 57

11 Твой ID 63

12 Первая видимость 69

Часть пятая Стать заметной и остаться собой

13 Размер собственной жизни 75

14 Цена красивого обещания 81

15 Назвать себя вслух 87

Эпилог Открытая страница 93

Тридцать дней после последней главы 95

Источники и примечания 98

Эта книга соединяет историю Ирины Дараган с художественным повествованием. Биографическая основа и семейные рассказы сохранены; диалоги, внутренние монологи, некоторые события и сцены разработки колоды литературно реконструированы. Сюжет подготовки презентации создан для этой рукописи. Порядок отдельных эпизодов подчинён развитию истории и не задаёт точной биографической хронологии. Ася, Вера и другие участники рабочих эпизодов — собирательные персонажи. Их истории позволяют рассмотреть профессиональные вопросы, не раскрывая чужую частную жизнь и не выдавая художественный сюжет за отчёт о результатах консультирования.

Семейное предание о дальних предках по отцовской линии, личный духовный опыт Ирины и научные сведения о древнем населении Азии и Америки занимают в книге разные места. Источники познавательных фрагментов приведены в конце. Воображение здесь имеет право на существование; фактическое утверждение — на проверку.

Метафорические ассоциативные карты «Твой ID» появляются в истории как авторский инструмент Ирины. Образы, предложенные в упражнениях, служат самостоятельными примерами для читателя и не воспроизводят каталог изображений колоды. Для практик подойдут собственные фотографии, рисунки или обычные предметы.

Перед вами пятнадцать глав о том, как человек начинает говорить от своего имени. У каждой есть продолжение за пределами чтения: небольшой разговор, профессиональный эксперимент, пересмотр привычного обещания. Здесь можно останавливаться и возвращаться. Практики посвящены самонаблюдению и повседневным решениям, не заменяют лечение и не требуют погружаться в тяжёлые воспоминания. Вы вправе пропустить любое упражнение.

Пролог

Слово «гарантированно» стояло в третьей строке. Оно было набрано тем же шрифтом, что и остальные слова, но Ирине казалось, будто кто-то поставил на стол лишний стул и теперь делает вид, что так было всегда.

Ася прислала макет двадцать минут назад. Следом — голосовое сообщение, в котором одновременно слышались улица, шаги и бодрость человека, уже договорившегося со всеми подрядчиками.

— Посмотри только формулировку. Всё остальное согласовано.

«Только формулировка» в профессии Ирины иногда означало передвинуть запятую. Иногда — отказаться от всей идеи, благодаря которой люди уже согласились потратить деньги.

На экране обещали найти предназначение, раскрыть скрытый потенциал и гарантированно выйти на новый уровень дохода. Внизу были её имя и название колоды: «Твой ID».

Она могла бы защитить этот текст на любом совещании. Объяснить, что аудитории нужна ясная польза. Что осторожность плохо помещается на афише. Что человек покупает желаемое будущее, а не полчаса размышлений над картинкой. Больше двадцати лет работы научили её подбирать аргументы быстрее, чем собеседник успевал сформулировать возражение.

Сейчас все эти аргументы находились у неё в голове. И ни один не помогал нажать «Согласовано».

На столе лежали пробные карты. Одну завернули не той стороной, и сверху виднелся белый прямоугольник. Рядом темнела синяя обложка семейной тетради. Между ними устроилась маленькая ракушка с обломанным краем — совершенно бесполезный предмет с огромным стажем переездов.

Ирина взяла её. В детстве ракушка казалась глубже, чем была: приложишь к уху, и маленькая полость превращается в место, куда не поместилась бы вся комната.

Телефон снова зазвонил.

— Ты молчишь, — сказала Ася.

— Читаю.

— Там шесть строк.

— Я заметила.

Ася вздохнула. Она не была легкомысленной. За её торопливостью стояли люди, сроки, оплаченная работа и опыт собственных провалов. Она знала, как выглядит хороший проект, о котором никто не узнал. Ирина тоже знала.

— Нам нужно, чтобы человек понял, зачем приходить, — сказала Ася уже тише.

— Да.

— И чтобы пришёл.

— Да.

С этим Ирина спорить не собиралась. Ей хотелось полного зала. Хотелось, чтобы колоду брали в руки, советовали друг другу, узнавали по названию. Хотелось получить за свою работу деньги и перестать смущаться этой части желания. Она устала изображать, будто успех интересует всех, кроме неё.

И всё-таки в третьей строке стояло слово, за которым уже не было места для другого человека. Только для заранее обещанной версии его жизни.

— Дай мне ещё немного времени, — попросила она.

Разговор закончился. За окном включили свет в соседнем доме. В тёмном стекле появилась комната, отражённая поверх чужих окон, и Ирине на мгновение показалось, что за её плечом кто-то чуть склонил голову.

Она не обернулась сразу.

Когда-то незнакомая женщина в отражении напугала её настолько, что она до утра не могла погасить свет. Теперь рядом лежали двадцать с лишним лет работы, вторая профессия и карточки, придуманные для разговоров, которые не всегда удавалось начать словами.

Ирина положила ракушку на белый прямоугольник и открыла документ для правки.

Часть первая

Профессия чужого голоса

Глава 1

В первую московскую зиму Ирина носила море в варежке.

Если говорить точно, это была ракушка. Маленькая, с неровным краем. Она лежала в кармане школьного пальто, а на переменах перемещалась в варежку, где её можно было держать, не отвечая на вопросы. В Панама-Сити таких вещей хватало и никто не заворачивал их в платок перед дорогой. После переезда ракушка приобрела значение, которого не подозревали даже взрослые, паковавшие чемоданы.

Ирине было десять. Родители говорили, что они вернулись домой. Девочка не спорила. Но в её памяти дом находился там, где дождь принимал решение сразу, без долгого московского совещания между моросью, снегом и ничем.

Утром мать застёгивала ей пальто. Шарф колол подбородок. Сапоги предлагалось надевать сидя, а варежки вечно оказывались в разных местах. Всё это требовало такого количества подготовки, будто на улице собирались прожить отдельную жизнь.

— Не потеряй ключ, — напоминала мать.

Ключ был новым. Ирина иногда сжимала его вместе с ракушкой и удивлялась, что два предмета могут лежать так близко, ничего друг о друге не зная.

В новой школе её однажды попросили рассказать, откуда она приехала. Ирина начала с Панама-Сити. Учительница помогла уточняющими вопросами, и рассказ быстро превратился в небольшое выступление перед классом. Дети слушали, пока речь шла о жаре и незнакомой стране. Когда девочка заговорила о том, как выглядит окно перед дождём, кто-то в заднем ряду зашуршал пакетом.

Ирина это заметила.

Она перестала рассказывать об окне и добавила что-то про большие деревья. В классе снова стало тише.

Вечером отец спросил, как прошёл день. Она пересказала школьный эпизод и вдруг поняла, что говорит ему совсем другую историю. В ней уже не было пакета и заминки. Зато появилось слово «интересно» — именно его, как ей казалось, он хотел услышать.

Отец служил дипломатом и умел разговаривать с людьми так, что даже трудное сообщение сохраняло человеческий размер. Дочь любила наблюдать, как он меняет голос: не становится другим человеком, а словно открывает другую дверь в ту же комнату. С одним собеседником шутит, с другим говорит коротко, третьему даёт закончить фразу, хотя ответ давно понятен.

Однажды она спросила:

— Почему ты всем отвечаешь по-разному?

Он снял часы и положил рядом с бумагами.

— Потому что они спрашивают о разном.

— Но слова иногда одинаковые.

Отец посмотрел на неё внимательнее.

— Тогда приходится слушать чуть дольше.

В дипломатической семье существовали правила, которые никто не считал особенными. Не перебивать гостя. Не повторять вне дома случайно услышанный разговор. Не обещать того, чего не сможешь выполнить. Ирина хорошо запоминала инструкции. Труднее давалось понимание того, где они заканчиваются.

Если не перебивать, можно ли сказать, что тебе холодно, когда взрослые увлечённо беседуют? Если держать слово, можно ли передумать? Если тебя хвалят за спокойствие, куда девать всё, что спокойствию мешает?

Она не задавала этих вопросов подряд. Они жили в действиях. В слишком долго не снятых мокрых сапогах. В согласии идти туда, куда не хотелось. В улыбке, появлявшейся прежде, чем она успевала понять, смешно ли ей.

Мать иногда ловила эту улыбку.

— Тебе правда нравится?

Ирина пожимала плечами. Ей нравилось, что мать довольна. Почему этого было недостаточно для ответа?

О ребёнке родители мечтали много лет. Новость о беременности пришла на десятую годовщину свадьбы. Позже Ирина поймёт, что семейное ожидание могло быть наполнено одновременно надеждой и страхом. В детстве она чувствовала только особую плотность любви: за ней следили внимательнее, радовались заметнее, беспокоились быстрее.

Быть долгожданной приятно. Иногда хочется иметь возможность прожить обычный неудачный день, не испортив никому чудо.

Синюю тетрадь она увидела во время разбора вещей. Мать сидела на полу, перекладывая фотографии из одного конверта в другой. На некоторых лицах время оставило больше следов, чем на бумаге. Ирина пыталась определить, кто кому приходится родственником, и быстро запуталась.

— А эта женщина?

— Подожди. Здесь подпись с другой стороны.

Оказалось, взрослые тоже не всё помнят. Ирина испытала неожиданное облегчение.

Тетрадь принадлежала прапрабабушке. У неё была ткань на корешке и страница, которую мать открыла осторожнее остальных. Там описывался сон: ночь, тёмный лес далеко внизу, полёт, голоса. Женщина с глазами цвета коричневого обсидиана смотрела так, будто знала собеседницу раньше.

Ирина прочитала абзац дважды. Ей не нравилось, что в конце нет объяснения.

— А дальше?

— Дальше она ничего не записала.

— Значит, забыла?

— Возможно.

На краю страницы стояло имя: Мейера.

Девочка произнесла его вслух. Оно не было похоже на фамилии из школьного журнала. Казалось, в нём следует задержаться на долю секунды, прежде чем договорить.

Мать призналась, что думала об этом имени, когда ждала дочь. Потом родители выбрали Ирину. Обычное имя, которое легко произнести родственникам, написать в документах и позвать из соседней комнаты. После долгого ожидания матери хотелось хотя бы в этом обойтись без загадок.

— Значит, меня должны были звать Мейерой?

— Я думала о таком имени. Это немного другое.

— Но если бы назвали, я была бы другой?

Мать взглянула на ракушку, лежавшую рядом с фотографиями.

— По-моему, вещи с улицы ты приносила бы в любом случае.

Они засмеялись, но вопрос остался.

Вечером за столом Ирина попробовала произнести новое имя мысленно вместо привычного. Мейера ела суп, Мейера убирала тарелку, Мейера шла делать уроки. Сначала это походило на игру. Потом стало почему-то грустно: неизвестной девочке можно было придумать любую жизнь, а у Ирины уже было расписание на завтра.