Читать онлайн Константин Ежков - Записки срочника

Это я быстро усвоил, когда оказалось, что меня никуда не замазали.

Да, это прискорбно, но с другой стороны я и не хотел чьей-то помощи извне - это все равно как списывать на экзамене: никогда не узнаешь себя настоящего.

Просто сам факт того, как меня не замазали поражает.

Но это все лирика.

Почему я, молодой парень, довольно неплохо сдавший ЕГЭ, решил вот так круто повернуть свою жизнь?

Когда везде трубили, что армия - это потеря времени?

Когда к тебе неадекватно относятся родители и только шутят с тобой (а ты ведь на полном серьёзе!)?

Когда ты знаешь, что идёт война (будем прямо говорить) и слухи о срочниках на СВО далеко не слухи?

Все банально и просто: я устал.

Я устал идти по тропе, которую кто-то проложил за меня, продумал, прошерстил ее. Это тропа была заложена задолго до меня, наверное, на заре человечества, но приобрела именно свои шоссейные и магистральные оттенки сегодня: садик - школа - вуз - работа - дом - работа - пенсия - смерть.

Это не тропа жизни. Это тропа смерти. Смерти не физической - внутренней.

В погоне за корочкой, за хорошими оценками, за аттестатами, за грамотами олимпиад (ими даже подтираться не очень), за успешным успехом, за одобрением общества, за «ай молодчина» от родителей (читай: «и как хорошо, что ты не выбиваешься из того, что говорят по телеку! все четко, понятно, все в шаблоне - в общем, мы не вечны и поэтому рады что ты тоже станешь невечным») «наша гордость!» от преподавателей (понимай: «хорошо, что не портишь нам статистику и благодаря тебе выплатят премию, до твоей личности мне все равно нет дела»), за хорошим портфолио, за лайками в социальных сетях (вроде все) - люди, молодые люди, в чьих руках будущее не только России, но и мира в целом, теряют себя, подгоняют себя под чьи-то (ключевое - чьи-то, и даже не национальные, не родительские, не поколенческие и не идеологические) интересы, дабы бесконечно работать, ездить домой, а потом на пенсию - в общем, вы поняли.

Люди теряют себя.

От вчерашних школьников - да что там! уже и от первоклашек - требуют определиться с профессией, уже хотят на них поставить клеймо такого-то и такого-то специалиста, хотят, чтобы они четко понимали себя, заземлись и главное особо не высовывались: стабильный человек - это тихий человек, который молча прослужит топливом для экономики на ближайшие пятнадцать лет и уйдет на счастливую и благополучную пенсию (о ужас).

Кому это выгодно? Одному Богу известно, но эта книга не об этом, поэтому вернёмся к тому, как же все таки армия начинается до армии.

Итак, получается с мая я уже был твердо намерен пойти в армию. В этом решении и усталость от учебы, и романтизм, и желание побыть настоящим, и непонимание, куда поступать, и юношеский максимализм - интересный такой парфюм. Все смешалось и требовало одного - вырваться на волю, побыть там где не был никогда, там, где никто тебе не поможет и ты сам по себе - ты настоящий.

Конечно, такую формулировку я придумал уже после армии, когда вернулся домой. Она появилась сама собой в рассказах за жили-были и бравых моих похождениях всем тем, кто боялся туда идти и для кого я был словно из другого мира.

Я сдал экзамены. Все же знают, каково это? Не будем здесь останавливаться.

А вот про что стоит сказать, так это про мучительное ожидание начала. И почему я только родился в сентябре? Не передавать словами, как медленно тянется время, когда тебе остаётся только ждать. «Если бы меня забрали сегодня, я бы служил уже два месяца», - такие мысли регулярно посещали меня, я не мог спать. Июль и август выдались и прошли тяжело: ничего не помогало отделаться от чувства, что ты теряешь время.

Наконец-то наступил сентябрь. За ним - октябрь. Конкретнее - первое октября.

Это был день, когда я пошел на Яблочково проходить комиссию. Это был день, которого, наконец-то, я так долго ждал.

Но военкомат видимо меня не ждал: я - лысый, в адидасах, раскаченный (ну, ладно, не прям шкаф, но точно подтянутый - ибо к армии я готовился и видел себя в морской пехоте) и тысяча толпа ботаников. Все они на одно лицо: трясущиеся от волнения руки, в руках - диплом, у кого бакалавриата у кого магистратуры; очки больше глаза, длинные волнистые волосы, шепелявость. Это, конечно, собирательный образ. И, конечно, не все были там такими - но что там точно были все, в этом я не сомневаюсь, потому что в одно только первое окно (да здравствует бюрократия!) я сидел час. И вот какой диалог меня ожидал:

- Вы куда?

- Я на срочку.

- А где диплом?

- Я на срочку.

- А...вам туда!

И перенаправил в другое окно. Там уже не парень, а девушка, но смысл похожий:

- Вы куда?

- Я на срочку.

- Удивительно, ну что ж. Вам туда!

И перенаправила на этаж выше.

Начались врачи, тут очереди не было нигде. Н.И.Г.Д.Е. Весь этап занял у меня от силы минуты двадцать, и то только потому что я ходил не спеша.

Единственный, кто меня подвёл - хирург. Мол, не понравились ему мои результаты с ЕМИАСа, что у меня дескать наблюдение по сколиозу.

Знаете, что я хочу сказать? Пошли вы все к черту с вашими болячками! Мне было обидно тогда, обидно в день отправки и обидно до сих пор, что у меня из-за какой спины не А, а Б, да и при том такая Б, что похоже на В. Удивительно!

Ладно, все лирика. Пару тестов еще пару врачей и вот я попал в большую комнату ожидания.

Не помню, сколько там просидел. Но за то время я успел сблизиться с каким-то парнем, которого позже встречу уже в распределке; сыграть в настольные игры; поссориться и зацепиться с кем-то языком; удивиться, что я не один такой восемнадцатилетний; удивиться, что кормить видимо меня никто не собирается, а я голодный...Столько метаморфоз!

Ну наконец-то!!! Наконец-то мой талончик вызывают!!

Сидит полковник, рядом с ним табличка: «Товарищ полковник, призывник ФАМИЛИЯ ИМЯ, прибыл для прохождения призывной комиссии»

Кое-как волнуясь сказал.

Расстроился, узнав, что в морскую пехоту не попаду - ибо категория Б4.

Но больнее всего был следующий удар - забирали мне только через две недели.

«И чем вы мне прикажете заниматься?» - с грустью задал свой вопрос без ответа, жуя булку и запивая снежком из Пятерочки.

Не буду рассказывать об этих двух неделях. Они не то что отдельной главы недостойны, да даже и пары строк: кто-то отговаривал, кто-то злился, кому-то было все равно.

Единственное: звонит мне дядя и говорит, что, мол, я все посмотрел, уезжаешь ты в Наро-Фоминскую говнопехоту, так что давай поможем тебе и поедешь в Подмосковье, в спецназ, а?

Ну и какой бы мальчишка отказался от этого? Теперь мне суждено было съездить, забрать повестку и уехать только в ноябре.

Проснулся в шесть утра. Было пасмурно, холодно, допоздна по телефону общались с кентами (хотел написать «друзьями», но армия много что поменяла) и поэтому присутствие легкого недосыпа ничуть не удивляло меня. Куда сильнее бодрила скорая развязка - только съездить, забрать повестку и домой. А дальше дело в шляпе.

Так, видимо, думал и мой папа. Поэтому со словами «Ну ничего, сейчас пару часов там, а вечером уже чай дома попьешь» отправил сына в армию. Без малого на год.

Как же так?

Все просто - люди, ответственные за то, чтобы я был мазаным, банально перепутали адреса. Вот так.

Армия начинается до армии.

Угрешская уже была и по атмосфере и по духу другой - это вам не Яблочково, это распределок! отсюда обратной дороги уже нет.

И этот день, день когда я даже не попал в армию, запомнился, пожалуй, лучше всего - после дембеля и выкупа из учебки.

День на Угрешской прошел интересно.

День в лицах: парень с мениском, Суета (он же - Гусь), толстомордый вдвшник, Костя, капитан Г, контрабас Никита.

Обо всем по порядку.

Было удивительно неприятно увидеть воочию устройство государственной машины: человек с больной ногой, между прочим, мениск это не ушиб, а серьезная травма для госпитализации, - а и тот пришел по повестке. Он буквально говорил следующее: «Да я не против, дайте только полгода чтобы прооперировали - сам к вам приду». Но нет. Он так и сидел, даже когда очереди рассеялись и нас уже разбили по командам. Дальнейшая его судьба неизвестна мне.

О чем это говорит? Неужели многоуважаемые сотрудники военкоматов, полковники, майоры, прапорщики, гражданские, министры - в общем, все кто стоят у руля - вне себе? Неужели бюрократическая машина настолько запуталась сама в себе, что даже для тяжелобольного человека не остаётся и места подышать? Я не знаю ответа. Видимо, армия одно из тех мест, которое было и будет славиться своим необычным подходом к делам.

Что такое Суета? А это позывной от капитана Г, который получил Максим. Все было просто и прозаично: мы попали в команду в Будённовск, и как только Суета узнал, что он едет на Кавказ - от него стала исходить неимоверная энергия, он сделал тысячу звонков, он не сидел на месте. Это пишу по рассказам очевидцев, сам не присутствовал.

Мы сидели в очереди. Все полуголые, в одних трусиках. Парень справа от меня (звали его Вова) слегка укуренный, видно вчера слегка перебравший на проводах, просил у меня сигареты. Не было сигареты - не курил.

Очередь дошла до нас.

Ему - «рекомендован к вдв». Такая красивая, такая твердая, такая сильная печать с черными чернилами...

А мне? Мне - кукиш. Почему?

Да потому что когда-то наблюдался у хирурга по спине и предательский ЕМИАС все высветил про меня. Вот так. Качайся не качайся, а с информации - ты не годен, без информации - годен. Даже к вдв.

«Земля круглая», - подумал я, когда увидел своего тезку и приятеля в кабинете у врача. Какими судьбами Костю занесло в тот день и именно в то время? Бог его знает. Но факт остаётся фактом.

Ну и контрабас Никита, как же без него: не успели мы ещё присесть в комнату, где нас собирали, он уже стал агитировать на контракт. Сам дурак подписал, так теперь и нас хотел пригласить в рабство. Ну и ну! Это знаете, как у наркоманов: чем больше людей втянуто, тем легче - тяжкий груз вины за необдуманное решение и потерянный жизненный потенциал, молодость, легкий путь всегда лучше с кем-то разделить. Всегда приятно знать, что ты не один такой. Это успокаивает.

Но обо всем этом я тогда не так думал, конечно. Меня просто-напросто сдерживало слово, данное отцу - отставному офицеру - что контракт я не подпишу и на войну не поеду. «Не ваша эта война, сынок. Дай мне слово, что не подпишешь!» - ну, а я и дал. И рад этому.

Вообще забавно получается: я ведь так много думал о контракте, так сильно в голову мне вбили романтизм о войне, так хорошо обещали платить. Дескать, пять миллионов решать все мои проблемы. Как это было наивно и глупо!

Желание подписывать сразу пропало после парня с мениском.

Все врачи, тем временем, были пройдены - нас распределили в команды и отправили покушать.

Жажда пить - то, что будет мучать меня на протяжении всего года.

Дома я пил по несколько стаканов воды за один прием пищи. Вместо воды родина предложила выпить картонную банку яблочного сока. Собственно, жаловаться не приходилось - «военный должен стойко переносить все тяготы военной службы»...или как там?

Жажда пить, жажда спать, жажда полежать, жажда полениться, жажда увидеться с родными, с мамой, жажда помыться в горячей воде, жажда одеться как хочется, жажда не заступать в наряд, жажда не лезть на тот чердак, жажда не сбривать волосы под ноль, жажда не бриться (о! как же я рад теперь, что нет у меня дома утренних осмотров), жажда не слушать этих придурков, которые называются комодами, и других придурков, которые командовали нами.