Читать онлайн Данил Вектор - Запределье. Чертог.

Резкий удар в грудную клетку — воздух выбило из лёгких. Я полетел назад, упал на землю и проехался на спине пару метров. Грудь сдавило болью. Вздох не получается. Ещё попытка. Соберись. Давай, маленькими вдохами. Есть. Ещё немного Уже лучше.

Я открыл глаза. Всё расплывалось от слёз. Надо проморгаться. Вот так. Уже лучше. Перед глазами — хмурое небо.

Господи, что происходит?

Надо ещё вздохнуть. Вот, уже почти нормально. Я могу встать? Нет. Не получается даже голову поднять. Ничего, сейчас полежу немного и встану.

Слышу крики. Нет, не крики — рёв.

Я — Урук. Урука я помню. Это он меня так приложил. Ему кто-то орёт: «Уговор до первой крови! Бой окончен!»

Да пожалуйста Пусть бой будет окончен.

У меня что, кровь? Я поднял руки перед глазами. Что происходит?

На правой руке, под кожей, светятся линии — как будто вены проступили, только светятся. Но это не вены. Это больше похоже на узоры Как дорожки на компьютерной плате, нарисованные безумным дизайнером. Светятся теплым желтым цветом или светом. Не знаю как тут правильнее.

Я не помню, чтобы у меня такое было.

А что я помню? Бой — помню. Договор — помню. Так. Как меня зовут? Кирилл. Значит, тоже помню. Как я тут оказался? Где я сейчас? В Запределье. Как я сюда попал?

Я задумался Помню.

А началось всё с того, что я сидел на работе.

Если быть совсем точным — я сидел на своей работе. В том смысле, что это мой бизнес, мой кабинет, мой стол, мой кондиционер, который то гудит, то капает, и мои проблемы, которые никуда не деваются, даже если сделать вид, что их не существует.

Начальник. Владелец. Ответственный за все. Смешно, конечно. В детстве казалось, что вот оно — вершина. А по факту это просто отдельный вид клетки, только с хорошей мебелью.

Я смотрел в монитор, но не видел ни цифр, ни таблиц. Глаза бегали по строкам автоматически, как у водителя, который едет знакомый маршрут и не может вспомнить, как проехал последние пять километров. Все делалось по инерции.

И внутри было одно ощущение — достало.

Не резко, не с криком «все, хватит». Нет. Это когда усталость становится фоном. Как шум трассы за окном. Ты его вроде не слышишь, но, если он вдруг исчезнет, станет страшно.

Возраст у меня уже скажем так, такой, когда врачи начинают говорить «в вашем возрасте это нормально», а друзья все чаще обсуждают не планы, а диагнозы. Не старый. Но и не молодой настолько, чтобы верить, что впереди еще куча попыток.

Самое обидное — у меня ведь все получилось. По общепринятым меркам.

Бизнес есть. Деньги есть. Крыша над головой есть. Машина хорошая, не стыдная. Даже время свободное иногда есть. А вот ощущения, что я живу — нет.

Как будто все это время я аккуратно выполнял инструкции. Чужие, правда, но аккуратно. Школа, институт, работа, семья, бизнес. Галочки расставлены. А где-то между пунктами «обязан» и «надо» потерялся я сам.

У меня трое детей.

Сын Пашка — девятнадцать. Взрослый уже, но еще с этим дурацким максимализмом, когда кажется, что ты все понял, а мир просто тормозит. Девчонки: Светке двадцать пять, Татьяне — двадцать три.

Жена бывшая. Катя.

Разошлись мы с ней года четыре назад. Без скандалов, без грязи. Даже удивительно, если честно. Мы вообще странная пара были. Из тех, кто друг друга бесит до состояния «еще слово — и тюрьма», но без друг друга жить не может.

Где-то после пятнадцати лет совместной жизни это началось. Собачились почти каждый день. Расходились, хлопая дверями, через пару часов мирились. Сидели на кухне, пили чай, делали вид, что ничего не было.

На двадцать третьем году решили, что хватит. Просто устали. Не от ненависти — от постоянного напряжения. Как струна, которую давно пора было ослабить, но никто не решался.

Бизнес продали. Я хотел оставить его Катьке, но она побоялась, что одна не вытянет. Зря она смогла бы. Дом оставил ей и детям. Квартиры у девчонок уже были. Я забрал нашу старую двушку — ту самую, первую. С облупленными косяками, тонкими стенами и воспоминаниями, которые иногда били сильнее, чем алкоголь.

Для сына взяли современную, на стадии котлована. Все равно пока не нужна.

Девчонки живут с матерью. Светка только недавно начала задумываться о совместной жизни с парнем. К слову, в двадцать пять лет, парень. По моему скромному мнению, в этом возрасте уже пора быть мужиком. У меня в двадцать пять было двое детей, бизнес на коленке, ипотека и хронический недосып. Но это мои тараканы, я их не раздаю.

Таня учится на журфаке. Профессия, как по мне, бесполезная, но не мне решать. Она у нас умная, упрямая, вся в мать.

После развода ни я, ни Катя так ни с кем и не сошлись. Даже не пытались толком. Иногда ходим друг к другу «дружить». По очереди. По необходимости. Странная форма близости, но нам подходит. Наверное.

Самым главным своим достижением я считаю. Что дети не выросли мудаками.

И вот сижу я в своем кабинете, закрываю один отчет, открываю другой — и вместо цифр начинаю листать фотографии восточной части страны.

Тайга. Реки. Сопки. Снег. Дороги, уходящие в никуда. Маленькие домики посреди ничего.

И меня туда тянет.

Не романтикой. Не мечтами о подвигах. Просто тянет. Как будто кто-то аккуратно, без спешки, тянет за нитку, а ты сначала сопротивляешься, а потом ловишь себя на том, что уже встал.

Почему — не знаю. Я там никогда не был. Не охотник, не таежник, не выживальщик. Максимум — шашлыки и рыбалка выходного дня. Но ощущение было такое, будто я смотрю не на фотографии, а на что-то свое. Потерянное.

Сидел я так, сидел, и в эту больную голову пришла идея. Простая. И страшная.

А что, если взять и уехать?

Не в отпуск. Не «проветриться». А насовсем. Продать все, что держит. Сменить декорации. Проверить, остался ли я вообще живой или давно существую по инерции.

Надо что-то делать. Надо что-то менять.

И тут неожиданно дзынькнуло в новом навязанном мессенджере. Контакт: Сергей, одноклассник. Теперь пользуется этим «Приложением». Ну конечно. Сергей всегда любил все странное и новое.

— Серега — пробормотал я. — Ты-то мне и нужен будешь.

Я нажал кнопку громкой связи:

— Дима, зайди ко мне, пожалуйста.

Через пару минут в кабинет зашел Дима. В моем сервисе он был всем сразу: мастером, управляющим, менеджером, психологом и еще бог знает кем. Если бы завтра случился конец света, я бы первым делом проверил, на месте ли Дима.

— Дима, есть задача, — сказал я. — Помнишь, я рассказывал про свой автодом?

— Помню, Кирилл Викторович.

— Нужно найти фургон. Ситроен Джампер или Фиат Дукато. Полный привод. Если не получится — Фольксваген Крафтер.

— Почему такие предпочтения?

— У них кузов кверху не сужается. Для автодома это плюс.

Дима кивнул. В глазах уже зажегся интерес. Он любил такие проекты.

— Ты же джипингом увлекался. Делай проходимость как считаешь нужным. Я тут не советчик.

— На такой фургон лучше две лебедки. Вперед и назад, — заметил он. База длинная если не вперед так назад вытащить можно было. Ну или кого-то подтянуть не разворачиваясь.

— Пусть будет две. Хоть я на нем болота форсировать не собираюсь. Это так, на всякий случай. Экспедиционный обвес. Утепление. Посмотри, как вэнлайферы делают. По наполнению я тебе скину — фото и чертежи есть, дополню комментариями. Автономка, солнечные панели — все как надо.

— Понял.

— Все, приступай. Все остальное по ходу решать будем.

Когда Дима вышел, я разблокировал телефон и нажал «Сергей».

Три гудка.

— Привет, братан. Удивил, не ждал от тебя звонка.

— Привет, Серег. Как жизнь?

— Нормально, вашими молитвами. Ты как?

— По-разному. Слушай, звоню по очень важному делу. И помочь мне можешь только ты. Только тебе могу доверить.

— Заинтриговал. Рассказывай.

Я выдохнул.

— Хочу участок. Где-нибудь в Сибири. Удаленный. С домом. Дом — современный, комфортный, автономный. Самое главное — чтобы можно было добраться без вертолета. Чтоб подальше от людей, но при желании и до цивилизации добраться можно было в течении дня.

На том конце повисла пауза.

— Ты сейчас серьезно? — наконец спросил он.

— Абсолютно.

— Ты понимаешь, что это не дача в Подмосковье?

— Поэтому и звоню тебе.

Еще пауза.

— Озадачил, — сказал Сергей.

Я усмехнулся, глядя в окно на серый московский двор.

— Я только начал.

Решение, как ни странно, не вызвало во мне ни радости, ни подъема.

Не было внутреннего салюта, не было ощущения «вот сейчас заживу». Было пусто. Как после диагноза, который ты подозревал, но все равно надеялся, что врачи ошибаются.

Я просто начал действовать.

Без суеты. Без лишних слов. Как человек, который понял, что дальше тянуть нельзя, и тянет не чемодан, а якорь.

Первым делом — бизнес.

Странно, но с ним оказалось проще всего. Наверное, потому что я давно уже был в нем не душой, а функцией. Контролировал, решал, подписывал, но не горел. Он работал, как хорошо настроенный механизм, и мое присутствие было скорее привычкой, чем необходимостью.

Покупатель нашелся быстро. Даже подозрительно быстро. Видимо, такие вещи чувствуют, когда хозяин уже внутренне ушел.

Мы сидели за столом переговоров, говорили правильные слова, обсуждали цифры, сроки, обязательства. Я слушал и ловил себя на мысли, что мне все равно, кто будет здесь хозяином через месяц. Не потому, что наплевать, а потому что это больше не мое.

Когда я подписал последние бумаги, рука не дрогнула.

Вот тогда я понял — решение принято давно. Сегодня просто оформили.

На улице было шумно, пыльно, по-московски. Я стоял, смотрел на людей и чувствовал себя туристом. Человеком, который задержался в городе дольше, чем планировал.

Сложнее всего было говорить с людьми, которые остались.

С Димой я не тянул.

— Уезжаю, — сказал я, когда мы остались вдвоем в боксе. Машина на подъемнике, запах масла, привычная обстановка.

— Куда? — спросил он, не поднимая головы.

— В Сибирь.

Он замер. Потом медленно выпрямился, вытер руки ветошью и посмотрел на меня так, будто проверял, не шучу ли.

— Насовсем?

— Да.

Он помолчал, потом кивнул.

— Логично.

— Что логично?

— Ты здесь давно уже не живешь. Ты здесь присутствуешь. Мне кажется, тебя иногда даже от этого всего, даже подташнивает. Улыбаясь, сказал он.

Я усмехнулся. Попал в точку, зараза.

— Я тебя не бросаю, — сказал я. — я советовал тебя управляющим. Останешься управляющим? Все условия я даже приукрасил перед будущим владельцем он согласился.

— Я подумаю, — сказал Дима. — Но автодом сначала сделаем.

Вот за это я его и уважал. Без драмы. Без лишних слов. Работа — как спасательный круг, который держит человека на плаву.

С Катей было иначе.

Мы сидели на ее кухне. Все та же кухня. Те же чашки. Даже занавески те же. И мы — вроде бы другие, но в чем-то пугающе прежние.

— В Сибирь? — переспросила она. — Ты серьезно?

— Да.

— Зачем?

Я честно пожал плечами.

— Не знаю.

Она долго смотрела на меня. Не зло. Не с обидой. С пониманием, от которого становится неловко.

— Ты всегда так, — сказала она наконец. — Если решил, то решил. Я это еще лет двадцать назад поняла.

— Я не бегу, — сказал я.

Я знаю, — кивнула она. — Ты не умеешь бегать. Ты просто уходишь, когда понимаешь, что больше не можешь.

Мы помолчали.

— Давай тогда хоть напьемся. Доставая из холодильника бутылку, произнесла она.

— Детям скажешь сам, — добавила она. — Это правильно. Одновременно выставляя рюмки на стол.

— Я открутил пробку и разлил по рюмкам. А по-другому я и не смог бы. Без прощания.

С детьми разговор вышел разный.