Читать онлайн Tin Tin - Звездный парус. Том 2

В пустоте, на необъятных просторах вселенной, дрейфовало корабельное... кладбище? Нет, то что там творилось было чем угодно, но уже точно не кладбищем. Это скорее напоминало какой-то улей, размазанный по огромному пространству. Постоянно виднелись вспышки то от сварки, то от резки. Туда сюда сновали стайками и по отдельности ремонтные дроны, словно мошкара. Где-то в центре всего этого висел гигантский по своим габаритам корабль и внутри него разгорался жаркий спор.

— Не пущу! Только через мой кристаллический труп!

ИскИны Джора представляли собой искусственно выращенный в лабораторных условиях мутноватый полупрозрачный кристалл из крайне редкого во вселенной минерала. С помощью нанолазера, послойно, прожигалась внутренняя структура. Чем-то это напоминало многослойную печатную плату, если смотреть под мощнейшим микроскопом.

(Примерно так, только в миллионы раз больше элементов. Размер - Ила примерно 30 кубометров, или примерно размер грузовичка)

— Да за чем мне твои абордажные дроиды в отпуске! Ила, у меня кораблик 20 метров а не 200! Где мне их размещать?! Мне что прикажешь с "бастионом" в обнимку спать, а его башенным щитом вместо одеяла укрываться!

Абордажные дроиды представляли собой все те же штурмовые доспехи, только без оператора внутри. Его заменял ИскИн. Это было сделано из-за архов. Раньше использовались более эффективные модели на подобие пауков, скорпионов и так далее. Но архи быстро научились отличать живых абордажников от дроидов и выбивали их в первую очередь. В связи с этим стали делать гуманоидных дроидов, максимально похожих на остальных абордажников. Пожертвовали долей эффективности с целью маскировки и сохранения экипажа.

— В мед капсуле будешь спать. Обучение никто не отменял!

— Возьму одного "Жало", и то, только чтобы тебя успокоить:- проворчал Олег.

— ....... Десять! Пять "Бастионов" и пять "Жал". Друг на друга в уголке в кают компании их сложим. Много места не займут.

— Женщина, не доводи до греха! - Снова начал заводиться Олег.

— До какого?! Может гордыня? Будешь гордиться своим ослиным упрямством? Или чревоугодие, пойдешь сейчас грабить пищевой синтезатор?!

— Ила, я ведь и приказать могу!

— Ах так! Тогда я верну синтетический голос и буду с тобой разговаривать исключительно как положено искину! Олеж, ну пойми. Я же о тебе беспокоюсь. А вдруг что-то случиться? Вдруг там архи, или ваши спецслужбы тебя обнаружат?

— Ты вот откуда этого понабралась? Не получилось так, попробуем по другому? Ох уж эти ваши женские штучки. Будто снова женился!

— Я лучше за пылесос замуж выйду! За него хоть переживать не придется! Будет спокойно ездить туда сюда и чистоту наводить!

— Два! Возьму двоих и хватит!

— Хотя бы шестерых. Что двое смогут? Даже коробочку не организуешь!

— Вооот! Нормальная коробочка это четыре и точка!

— Ну хотя бы четыре...

На этом спор затих и каждый молчал о своем. Олег снова ушел в инженерный планшет, продолжая корпеть над проектом корвета, который пришлось серьёзно переделывать. Он бурчал, что в кают компании ему эти жестянки не нужны и придется добавлять абордажную секцию.

Ила продолжила принимать отчеты и следить за ходом ремонта флота.

С моменты расконсервации прошло пару месяцев.

Корвет флота считался полноценной боевой единицей.

А значит — его капитан обязан был понимать корабль целиком.

За это время Олег успел полностью пройти базы пилота малых кораблей, отработать их внутри тренажёров виртуальной реальности и сдать практические экзамены по управлению кораблём в боевых условиях. Виртуальные симуляции снова оказались на уровне, который поначалу вызывал у него почти физическое ощущение нереальности происходящего.

Перехваты.

Манёвры.

Уклонение от огня.

Выходы из гипера.

Повреждения систем.

Разгерметизация отсеков.

Аварийные посадки.

Иногда ему приходилось управлять корветом практически вручную, удерживая корабль на остатках тяги после повреждения маршевых двигателей. Иногда — выводить корабль из-под удара во время перегрузки щитов. Иногда — наоборот вести бой, одновременно распределяя энергию между оружием, манёвровыми системами и защитой. Капитан малого корабля обязан быть и пилотом, в случае его недееспособности.

После этого началась навигация.

Именно тогда Олег по-настоящему понял, насколько безумной задачей являлся гиперпереход даже для малых кораблей. Расчёт маршрутов, гравитационные карты, звёздные массы, нестабильные зоны пространства, корректировка векторов выхода — всё это оказалось значительно сложнее обычного пилотирования.

— А если экипаж вообще один? - Спросил Олег, некоторое время назад, только приступая к изучению пилотирования.

На этот раз Ила ответила:

— В условиях кадрового дефицита подобные случаи допускались.

Олег приподнял бровь.

— То есть я всё-таки смогу летать один.

— Да.

На внутренней схеме корвета почти сразу начали подсвечиваться отдельные контуры управления.

— В этом случае часть функций экипажа берёт на себя бортовой ИскИн корабля. Возможны режимы:

автоматической навигации,

автоматической стабилизации,

частичного боевого сопровождения,

и поддержки пилотирования.

Инженерные базы уже давно перестали быть для него чем-то чужим. Теперь большая часть технических процессов воспринималась почти естественно. Он спокойно работал с энергетическими схемами, управлял инженерными платформами, проектировал адаптеры и стабилизирующие контуры, координировал ремонтные группы и всё чаще ловил себя на том, что начинает мыслить категориями не отдельного ремонта, а состояния корабля в целом.

Работа над корветом постепенно превратилась для Олега в отдельную историю внутри всей этой бесконечной эпопеи восстановления флота.

За прошедшие месяцы ремонтные комплексы «Арбитра» успели вытащить корабль из полуразрушенного состояния. Для корвета нашли рабочий реакторный блок малого класса, натащили с кладбища флота уцелевшие энергетические ячейки и постепенно восстановили большую часть внутренних систем.

На фоне реакторного комплекса дредноута всё это выглядело почти смешно.

Если на «Арбитре» счёт шёл на сотни реакторных ячеек, то корвету хватало всего десяти. Да и сами ячейки были в разы меньше — примерно с обычную полулитровую банку. Но даже этого для малого разведывательного корабля оказывалось более чем достаточно.

Маршевые двигатели тоже пришлось менять почти полностью.

Из четырёх штатных секций уцелела только одна. Остальные были уничтожены ещё во время сражения. Новые двигатели постепенно собирали буквально по кускам из запасов флота, ремонтных секций и деталей, найденных на других кораблях кладбища.

И чем дальше продвигалось восстановление, тем сильнее Олегу начинал не нравиться сам внешний вид корвета.

Слишком угловатый.

Слишком грубый.

Слишком… джорианский.

Однажды он довольно долго рассматривал старую проектную модель корабля, вращающуюся над инженерным столом, а потом задумчиво спросил:

— Ила, а у вас вообще что-нибудь про рикошеты слышали?

Несколько секунд ИскИн молчала.

— Уточни.

Олег ткнул пальцем в угловатый корпус корвета.

— Вот это всё.

Он провёл рукой вдоль схемы.

— Плоские поверхности. Острые грани. Углы. Красиво — не спорю. Но мне не нравится.

Ила некоторое время анализировала модель корабля.

— Конструкция оптимизирована под размещение систем маскировки, внутренних модулей и распределение нагрузки корпуса.

Олег хмыкнул.

— Ну а я хочу сделать её более обтекаемой.

Пауза.

Потом Ила совершенно спокойно ответила:

— Это твой проект, Олег.

После этого переделка началась уже всерьёз.

Олег практически полностью перепроектировал внешнюю геометрию корвета. Корпус постепенно становился более плавным. Острые рубленые грани исчезали. Появлялись сглаженные переходы брони, изменённые секции корпуса и новые формы силового каркаса.

Вооружение при этом он сознательно урезал почти до минимума.

После всех разговоров об энергетике и прожорливости оружия Джора Олег окончательно решил, что разведывательный корабль должен быть прежде всего живучим и незаметным.

Максимум энергии теперь уходил:

на систему маскировки,

на маршевые двигатели,

на манёвровые контуры,

и на щиты.

Вооружение оставалось скорее вынужденной необходимостью.

Минимум пушек.

Минимум энергетических потерь.

Максимум автономности.

Олег тогда прямо сказал Иле:

— Если меня заметили — значит, я уже где-то ошибся.

Ила, к его удивлению, спорить не стала. Постепенно корвет начинал выглядеть совсем иначе. Не как маленький линкор. Не как уменьшенная версия тяжёлых кораблей Джора. А как настоящий дальний разведчик. Быстрый. Тихий. Опасный ровно настолько, насколько нужно, чтобы выжить.

И всё чаще, проходя мимо инженерных экранов с новой моделью корабля, Олег ловил себя на странном ощущении.

Работа над корветом постепенно затягивала Олега всё сильнее. Сначала он воспринимал корабль просто как очередную задачу — сложную, масштабную, но всё-таки обычную инженерную работу. Повреждённый корпус, мёртвые системы, разгерметизированные секции, выгоревшие магистрали и бесконечные списки неисправностей. Но чем дальше продвигалось восстановление, тем чаще Олег ловил себя на странном ощущении: он уже не просто ремонтировал чужой корабль флота Джора. Он медленно переделывал его под себя.

Особенно это стало заметно после того, как он почти полностью изменил внешний силуэт корвета. Старый джорианский корпус с его угловатыми линиями и рублеными формами постепенно исчезал. Теперь корабль выглядел иначе — более плавным, вытянутым и хищным. Нос стал уже и длиннее, боковые плоскости системы маскировки аккуратно уходили назад вдоль корпуса, а двигательные секции Олег вообще перепроектировал почти заново, стараясь максимально утопить дюзы внутрь корпуса и сделать силуэт менее заметным.

Однажды он довольно долго стоял в инженерном секторе перед медленно вращающейся проекцией обновлённого корабля и сам не мог понять, что именно его цепляет. Что-то казалось очень знакомым. Настолько знакомым, что внутри памяти словно постоянно крутилась какая-то забытая ассоциация, но ухватить её сразу не получалось. Олег обошёл проекцию кругом, снова посмотрел на вытянутый нос, на короткие боковые плоскости, на характерный силуэт корпуса — и вдруг замер.

Перед глазами почти сразу всплыло совсем другое изображение. Старые фотографии. Заснеженный аэродром. Невысокий, немного нелепый самолёт с круглым капотом двигателя и коротким фюзеляжем. И-16.

Несколько секунд Олег просто молча смотрел на проекцию корвета. Потом тихо усмехнулся себе под нос.

— Да ну не может быть…

Голос Илы спокойно прозвучал под потолком инженерного сектора:

— Что-то вспомнил?

Олег медленно кивнул.

— Ага… вот теперь понял.

Он ещё раз внимательно посмотрел на корабль, и чем дольше смотрел, тем сильнее ощущалось это странное сходство. Не буквальное, конечно. Корвет Джора всё равно оставался космическим кораблём, а не самолётом времён войны. Но само ощущение было очень похожим. Небольшая, упрямая, быстрая машина, которую изначально никто не воспринимает всерьёз, а потом внезапно выясняется, что она способна очень неприятно удивить.

Олег тихо хмыкнул.

— Ну здравствуй, старичок…

Несколько секунд Ила молчала, анализируя его реакцию. Потом спокойно спросила:

— Название корабля изменено?

Олег ещё раз посмотрел на проекцию корвета, после чего медленно ответил:

— Да.

На внутренней схеме корабля мигнула строка идентификации. Олег некоторое время молчал, а потом всё-таки произнёс: