…обличение, исповедь, поэма, основной персонаж которых минует множество форм – от несмышлёного младенца до мужика в расцвете сил – чтобы годы спустя поведать своей незнакомой дочери пронзительно горькую, порою до слёз смешную правду, одну только правду и ничего, кроме правды, о самой прекрасной эпохе с момента сотворения мира…Содержит нецензурную брань.
The fifth installment from The Rascally Romance concludes its charitable breakdown into convenient chunks for optimal digestibility (based on healthcare standards in the current historical period).Here, the protagonist, sensing the approaching end of the plot, prepares to leap over the Caucasus Mountains, at least to hide there, disguised as a carpet-bag foreigner.The naive fool couldn't foresee that being, like, at large does not prevent from However, that's another story.
Пятый кусок от Хулиганского Романа завершает его благотворительную разбивку на удобоваримые для читателя размеры оптимальной усвояемости (исходя из норм здравоохранительных структур на текущем историческом отрезке).Здесь протагонист, чуя приближение сюжетного конца, готовится к прыжку за водораздел кавказского хребта, чтобы хоть там, затихарившись, отсидеться под личиной инородца.Наивный лох не мог предвидеть, чтоВпрочем, это уже другая история.
1. проба пера заточенного для литературной критики на материале заокеанской звезды бестселитераторства, а также -- 2. дань восхищения философу Ф. Ницше в переводе Ю. Антоновского.
Yoy! A brilliant idea, dear sirs and expensive ladies! And—just for hussles sake—how about a model of global nutshouse under disguise of a literary critique?Right again! The undertaking spells having a hell of a lot of free time while we have move it, hit it, beat it OK, fine, my regards to your fave talking head—they know bestThanks for braking by!—Bon voyage!—Ta-ta!
A novella in seven chapters, recreating a solo journey from the Ukrainian town of Konotop to Stepanakert in Karabakh. The narrative navigates the explosive, fractured landscape of the Caucasus during the fragile lull between the First and Second Russian-Chechen Wars.Commuter trains, military checkpoints, smugglers, death as a fellow traveler, roads you couldn't make up if you tried, and people who prove to be far more human than they give themselves credit for. But trying to prove it is useless: they won't believe it anyway, they'll just say I'm lying. As if I have nothing better to do.
Книга сложена из 2-х частей:1) первая – «Провициальное лето '98-го» – состоит из серии очерков, которые (почти все) были опубликованы в печатных органах Нагорного Карабаха в одноимённое лето, когда всяк дрыгался во что горазд, борясь за выживание в послевоенном пространстве.2) события представленные во второй части — «За городской чертой» — разворачиваются (почти все) вне Степанакерта, и несколько позднее.
