Читать онлайн Такаббир Кебади - А. З.

В скупых лучах закатного солнца зеленел бескрайний лес. Над верхушками сосен, нарушая тишину, летел вертолёт, построенный ещё в советское время, но до сих пор используемый в поисково-спасательных операциях. Экипаж из двух человек совершал дежурный облёт заповедника.

Пожар дождливой весной – большая редкость. В детском оздоровительном лагере походов не предвиделось. Охота в этом районе запрещена. А потому Максим смотрел не в окно, а на карту и слушал болтовню пилота с позывным Стрекоза.

Сорокалетнего Серёгу Стрекозу в отряде недолюбливали за его казарменные и зачастую жестокие шутки. А тот из кожи лез, чтобы обрести авторитет среди товарищей. В отличие от Серёги, Максим держался в коллективе обособленно и не страдал от одиночества: шумную и весёлую компанию ему заменил молчаливый лес. К нему Максим проникся тёплыми чувствами ещё в детдоме. И очень скучал по развесистым елям и земляничным полянам, когда учился в городской школе-интернате для сирот. После службы в погранвойсках пошёл в спасатели и перевёлся из областного центра в таёжный городок. В будни смотрел на чащобу с высоты птичьего полёта, выходные проводил опять-таки в лесу. Берег реки, палатка, костерок… быть наедине с нетронутой природой, чувствовать себя частицей мирозданья – не это ли счастье?

Прежде Максим и Серёга особо не общались. «Привет-пока» и пара фраз по рабочим моментам – весь их разговор. Сегодня, в первый день после отпуска, Максим узнал, что подменяет напарника того самого Стрекозы. И занервничал, подозревая, что пилот-хохмач не упустит случая сделать его очередным объектом злого розыгрыша.

Вопреки опасениям Максима, дежурство подходило к концу без каких-либо сюрпризов. Серёга трепал языком, и все истории были пустой болтовнёй о спасательных операциях, где он, Сергей батькович, конечно же, проявил героизм. Максим слушал его вполуха, рассматривал разложенную на коленях карту, которую знал назубок, и еле сдерживался, чтобы не зевнуть во весь рот.

В наушниках булькал голос Стрекозы:

– Я как-то с тонущей баржи людей снимал. Шторм девять баллов…

Максим поперхнулся глотком воздуха. Покхекал в кулак.

– Ну не девять, чуток меньше, – быстро поправил себя Стрекоза. – Это я образно. Лебёдку из стороны в сторону кидает, вокруг гул стоит. Жуть, одним словом. Но это ещё что. Когда склад с боеприпасами горел…

Максим не вытерпел:

– Как такой герой в нашей глуши оказался? Сам перевёлся или кто-то посодействовал?

– Конечно сам! – взъерошился трепач. – Устал от постоянного напряга. А ты что подумал?

– Ничего. Просто спросил.

Стрекоза помолчал, глядя перед собой, и неожиданно вымолвил:

– Ты нормальный парень, Волга. Я думал, ты ни рыба ни мясо, а с тобой есть о чём побалакать.

Максим хмыкнул и снял наушники, давая понять, что желание балакать иссякло, а шум вращения лопастей более приятен слуху, чем звук голоса сидящего рядом пилота.

Нажав кнопку на ручке управления, Серёга перешёл на канал связи с землёй:

– Стрекоза вызывает Исток… Сто пятый завершил облёт, возвращаемся на базу… Вас понял, заход через восточный. Посадку доложу с земли. – И вдруг рывком сдёрнул наушники с головы. – Чёрт! Чуть перепонки не лопнули!

– Трещит? – прокричал Максим.

– Ага. В этом квадрате всегда так.

– Так уж и всегда?

– Всегда! Думаешь, я вру?

Максим потянулся к портативной радиостанции, закреплённой в нагрудном чехле, намереваясь включить и проверить, но представил, как будет ржать Стрекоза, и опустил руку. Он расспросит других пилотов о радиопомехах и либо забудет о них, как о тупой шутке хохмача, либо известит командира взвода.

– Хочешь, я замолвлю о тебе словечко? – проорал Серёга. – Станешь моим напарником?

– А твой где?

– В больнице.

– Что с ним?

– Сердечко барахлит. Вот странно: комиссии проходил, на сборы ездил, на тренировках выкладывался – никто ничего не заметил. И если бы не я… – Стрекоза приложил наушник к уху. – Трещит, зараза.

Максим не выдержал – открыл клапан чехла и вытащил радиостанцию. После включения раздался треск. Не врёт хохмач.

– Вот представь, – вновь заговорил Стрекоза, перекрикивая шум, – ночь, тишина, все дрыхнут как коняки, а тут я. Забегаю в дежурку, чуб в гору, глаза навыкате. Ору: «Взвод! Подъём! На стоянке пожар, сейчас машины рванут». Все туда, а он за сердце хвать и на пол.

– Придурок.

– Что ты сказал? – не расслышал Стрекоза.

Не желая завершать рабочий день скандалом, Максим произнёс:

– И кто ты после этого?

– Кто ж знал, что он на новенькой «Хонде» приехал?

– Да хоть на «копейке».

Стрекоза приложил наушник к уху:

– Порядок! – Подождал, когда Максим наденет гарнитуру на голову, и продолжил: – Нет, Волга, сам рассуди: какой из него к чёрту спасатель, если он из-за железки в обморок грохнулся?

Максим затолкал рацию в чехол, принялся складывать карту. А внутри непрошеная злость ужом извивается.

– Как спишь?

– Я? – переспросил Стрекоза растерянно. – Нормально. А чё?

– Совесть не мучает?

– Чего?

– Из-за тебя человек чуть инфаркт не заработал, и ты спрашиваешь – чего?

Стрекоза скривил губы:

– А не хрен лезть в спасатели. И вообще… рот закрой. Воняет.

Максим спрятал карту в специальный карман под приборной доской, посмотрел в окно со своей стороны и прильнул лбом к стеклу:

– Разворачивай вертушку.

– Зачем?

– Разворачивай! Живо!

Стрекоза опешил от грубости Максима и, вместо того чтобы возмутиться, беззлобно пробормотал:

– Ладно, ладно, не ори.

Максим вытянул руку:

– Видишь прогалину между деревьями?

– Вижу.

– Сделай вираж над тем районом.

– Да что случилось? – недоумевал Стрекоза, всматриваясь в кроны деревьев.

– Займи скорость поменьше, – велел Максим. – Давай сядем здесь. Надо проверить с земли.

– Что проверить?

– Я видел человека.

– Какого?

Максим разозлился:

– Зачем, что, какого… Заладил как глючный айком.

– Кого ты видел? – В голосе Стрекозы прозвучали командирские нотки.

– Какая разница?

– Это не ответ, Волга! Лесника, браконьера, ребёнка… Кого именно ты видел?

– Человека, – повторил Максим. – Выйди на связь с базой.

Всматриваясь в заросли по краям поляны, Серёга проговорил в микрофон:

– Стрекоза вызывает Исток. Приём.

В наушниках потрескивало.

Максим снял с головы гарнитуру и включил свою портативную радиостанцию:

– Волга вызывает Исток. Приём.

Стрекоза резко обернулся. По его губам Максим прочитал: «Какого хрена?..» Казалось, от возмущения хохмача в кабине потемнел воздух. Того и гляди разразится гроза. Виданное ли дело, чтобы спасатель вмешивался в радиообмен командира экипажа с диспетчером!

Сквозь помехи пробилось:

– Волга! Исток на связи. Приём.

– Докладываю. Квадрат пять-два-три-ноль. Вижу человека. Движется по направлению к детскому лагерю. Как слышите? Приём.

Не выпуская ручку управления, Стрекоза уткнулся носом в боковое окно:

– Где он?

Из радиостанции прошипело:

– Волга! Повторите.

Максим пытался пробиться сквозь радиопомехи, но база упорно твердила: «Волга! Повторите». А потом и вовсе умолкла.

– Давай сядем на поляне, – попросил Максим, пряча рацию в нагрудный чехол.

– Без разрешения диспетчера… – начал Стрекоза.

– Потом всё объясним. Или есть ещё способ связаться с землёй?

– Один выговор ты уже заработал. Хочешь второй заработать?

– Спустись ниже. Я спрыгну.

Стрекоза вытаращился:

– Совсем сдурел?

Максим взялся за дверную ручку:

– Или я прыгну, или сади вертушку.

Вертолёт выполнил вираж над поляной и совершил посадку. Шелковистая трава забурлила как штормовое море. Пушистые ели взмахнули лапами и раскрыли объятия. Ветви лип и осин пустились в дикий пляс.

Стрекоза завертел головой, озираясь:

– Зрение давно проверял?

– Чего прицепился? Говорю, видел, значит, видел, – огрызнулся Максим и открыл дверь кабины.

– Куда собрался?

– До детского лагеря пять часов ходьбы. Ближняя деревня ещё дальше.

– И что?

– Глаза разуй. Скоро стемнеет.

– И что?!

– Человек не успеет дойти. Ему придётся заночевать в лесу, что крайне опасно. Или ты со мной не согласен?

– Ты видел ребёнка? – не успокаивался Стрекоза.

– Не уверен, что это ребёнок.

– Если не уверен, тогда к чему этот кипиш? Мы не должны за каждым бродягой бегать.

– А я тебя не зову, – отрезал Максим и выбрался из кабины.

***

Над землёй стелился полупрозрачный туман, хвойный настил источал прелый запах. По деревьям прыгали белки. Из спутанных кустарников взлетали стайки пичуг. Вдруг затих шум лопастей вертолёта, и в наступившей тишине стал чётко слышен стон стволов вековых сосен. Появились привычные звуки леса: стучал дятел, свистели птицы, в траве шуршали ежи.

– Волга!

Не сбавляя шаг, Максим крикнул:

– Жди меня в вертушке!

– Волга, постой!

Бросив взгляд на небо в просветах крон, Максим нехотя обернулся.

Чертыхаясь, Стрекоза вынырнул из зарослей крапивы:

– Надо вызвать поисковую группу. Это их работа по лесу рыскать.

– Хочешь из-за какого-то бродяги поднять всех на ноги? Давай, докладывай. Ну что же ты? – Максим кивком указал на рацию в руке Серёги. – Включай свой айком. Или хочешь, чтобы это сделал я?

– Знаешь, что мы делаем?

– Объясни непутёвому.

– Мы нарушаем инструкцию, вот что мы делаем, – прошипел Стрекоза.

Максим вытащил из кармана куртки пачку «Мальборо». Сигареты в ней были перевёрнуты вниз фильтрами. Выудив одну за «носик», Максим щёлкнул зажигалкой и закурил:

– Думаешь, я не понимаю, почему ты не включаешь рацию? Диспетчер сразу определит, что ты оставил вертушку без присмотра. Это ты нарушаешь инструкцию, а я выполняю свою работу. – Спрятал сигареты обратно в карман и пошёл дальше.

В спину ударилось:

– Я доложу командиру!

Максим на ходу затянулся сигаретой. Запрокинув голову, выпустил в небо струю дыма:

– Да хоть министру.

Сзади раздались быстрые шаги. Стрекоза вцепился Максиму в локоть и заставил остановиться:

– Мы возвращаемся. Понял?

– Отпусти.

– Тебе не понятен приказ?

Максим затушил сигарету о ствол дерева. Подковырнув землю носком ботинка, бросил окурок в ямку, притоптал:

– Да пошёл ты.

– Детдомовский ублюдок!

Скрипнув зубами, Максим с разворота нанёс удар кулаком в искривлённое презрением лицо.

Охнув, Стрекоза упал навзничь. Прижал ладонь к разбитому носу:

– Ты чего? Обкурился?

Максим сплюнул горьковатую слюну и нырнул в затянутый туманом малинник.

За спиной прозвучало:

– Ты мне нос сломал, урод! У тебя минута, чтобы извиниться.

Не оборачиваясь, Максим вскинул руку и показал средний палец.

Туман стремительно густел. Под подошвами ботинок хрустели невидимые ветки, за штаны цеплялись поросли кустов, из молочной пелены выплывали деревья. Максим остановился, покрутился на месте. Шагнул вперёд и с запозданием понял, что под ногами нет земли.

Борясь с тошнотой, Максим открыл глаза. Вокруг белое марево. На уши давила тишина. Лицо усеивали мельчайшие капли, будто кто-то увлажнял воздух из распылителя.

Упираясь руками в раскисший хвойный настил, Максим сел. Мазнул по лицу рукавом куртки. Кривясь от боли, прикоснулся к саднящей щеке:

– Стрекоза, прикинь? Здесь овраг.

Голос прозвучал глухо, как в замкнутом пространстве.

Максим достал из подсумка карту. Учащённо поморгал, пытаясь вернуть зрению чёткость. Провёл пальцем по топографической бумаге, всматриваясь в обозначения:

– Картографы хреновы… – Затолкав карту в подсумок, приложил ладонь к чехлу на груди: клапан открыт… Пополз на четвереньках, обшаривая землю. – Стрекоза! Вызови меня на связь. Я рацию потерял.

Встал на колени. Взмахнул рукой. Туман всколыхнулся, как плохо загустевший молочный кисель.