АГАТА КРЕСТОВА - страница 5
На столбе висел плакат с портретом Ленина. Слово «ОКТЯБРЮ» было оторвано, осталось только «СЛАВА ВЕЛИКОМУ». Рядом, на заборе, кто-то вывел мелом: «Россия без царя — что изба без угла».
На стене морга появился плакат «Храните деньги в Сберкассе».
По радио передавали, что ночью в местном ресторане поубивались девять криминальных авторитетов. Агата убавила громкость, остановилась и огляделась.
В Чистоплюйске было так много вино-водочных магазинов и аптек, что казалось, жители рождаются лишь затем, чтобы вечером напиться и утром прийти за лекарствами.
Но Агата знала: русский человек не пьёт от слабости, а от силы, которую некуда деть.
В этом городе даже ложь пахла по-своему.
У Кошко — табаком и мятой.
У Белкина — перегаром и страхом.
У Чернова — остывшим чаем.
Агата привыкла улавливать запахи, связанные с людьми, — табак, духи, страх, — и по ним понимала, кто врёт.
Эта привычка досталась ей не от природы, а от службы в штатском уголовном розыске, где слова «не знаю» и «не помню» всегда пахли одеколоном «Шипр». Агата не просто читала протоколы. Она вдыхала город, и он всегда врал ей в лицо. Но сегодня город пах иначе. Сегодня он пах кровью.
— Хватит мечтать, подруга, — потрясла за плечо Дуня. — Опять дремлешь и чего-то сочиняешь. Трогай.
Проливной дождь хлестал по стёклам «Москвича».
Агата встряхнулась, похлопала по щекам ладонями, проморгалась.
— Издатель, которого называют господин Бе, разузнал, что цеховик Чернов сбежал из Москвы и унёс печатные матрицы — коротко бросила Дуня по лестничной клетке. — Нам передали плату за розыск. Сказал, пускать в ход стволы. Вся касса на кону.
***
Тугой руль увёл машину в Социалистический тупик.
Дом номер 9. Двери в подъезд нет. Внутри пахло сыростью и мокрой штукатуркой.
Агата поднялась на второй этаж. Дуня следом. У квартиры номер шесть дверь приоткрыта. Из щели тянуло запахом остывшего чая и типографской краски. Чернов работал в городской газете и всегда пах типографской краской. Пил только остывший чай, потому что говорил, что горячий чай обжигает душу, а остывший даёт ей согреться вместе с тобой.
— Подожди, — шепнула Дуня. — Там кто-то есть.
Агата разбежалась и влетела в дверь ногой — та распахнулась, ударившись о стену.
В кресле у окна сидел Чернов. Чёрная кожаная куртка. Голова запрокинута, рот приоткрыт.
Горло перерезано. Кровь подсохла, потемнела.
Агата присела – левое колено хрустнуло, прострелило до бедра. Она стиснула зубы, но не оперлась на руку Дуни.
Наклонилась над раной. Края разреза ровные, без рваных волокон. Так режут лезвием опасной бритвы.
Она замерла. На её губах выступила горькая, желчная слюна. Агата принюхалась к подсохшей крови и вдруг прикусила язык, ощущая чужую, металлическую горечь. Так пахнет измена, поняла она. Не смерть. Именно измена.
На стене кровью: «5:30».
Дуня шагнула ближе. Посмотрела на стену. Буквы кривые, наклон влево.
— Правша притворялся левшой. И это не кровь, а краска.
Вытащила из кармана сушку, разломила, одну половину положила на плечо трупа и прошептала: «Это чтобы ты вспомнил, как вкусно жить».
Съела вторую половину, вытерла пальцы о джинсы и, не оборачиваясь, вырвала из блокнота Чернова последнюю страницу. Сунула в карман. Страница была ещё тёплой.
Револьвер на полу, у правой ноги. На правой ладони пороховой налёт.
Дуня подняла револьвер за ствол — тёплый. Открыла барабан: все гнёзда пустые. Кто-то вынул патроны до того, как положить револьвер.
Похожие книги
В лесу, где когда-то расстались четыре цветка, Синяя Сова и жёлтый Жаворонок полюбили друг друга. У них родился белый Голубочек, тот кого услышали свет и тишина. Это не биология. Это лесная физика. Чудеса не спросили разрешения — просто случились. Но однажды родители перестали слышать друг друга. Под старой сосной поселился Шептун — живой ком из мошек, чтобы есть чужие ссоры. Сорока задумала отомстить Жаворонку. Чёрный Ворон тосковал в пустом гнезде — пока однажды не нашёл Чайку, но счастье было недолгим. Где-то далеко, во льдах, Старый Кит ждал песню, которую забыл. Четыре сказки об одном: можно ли помириться и жить вместе, когда кажется, что всё кончено.
Юрий Тынянов начал, а я продолжил. С Матрицей ШУРА и игрой в шашки. Поручик Синюхаев выпивает эликсир из рук шпионки — и видит заговоры. Вместо него появится мнимый генерал по фамилии Киже, которому суждено решить судьбу императора Павла I и всей России. Я попросил у ИИ честные отзывы писателей Ф. Достоевский: «Глубинная психодрама, где героя стирают в порошок, откуда возникает монстр по имени Система. Где кончается твоя воля и начинается приказ, которого никто не отдавал. ». Дж. Оруэлл: «Бюрократия — не механизм, а хищный организм, пожирающий души». М. Булгаков: «Магия, абсурд и чёрный кот, который больше, чем простое животное.
1999 год. Город Чистоплюйск. До миллениума остались недели, но время здесь давно остановилось. Начальник управления информации Алексей Попович оттачивал искусство, которое не требует навыков: сидеть так, чтобы казалось, будто работа кипит. Его изобретение — «попочасы». Новая валюта, где время измеряется не минутами, а часами, просиженными на совещаниях. Их копят. Обменивают на продукты. Выдают вместо зарплаты. Но однажды в город приезжает Алиса Соловьёва — журналистка из Москвы, привыкшая задавать неудобные вопросы. Там, где все отчитываются, она ищет правду. Что будет, когда система начнёт пожирать тех, кто её создал.
Год 2084. В мире, где счастье признано системной ошибкой, люди живут как идеальные механизмы. Чипы подавляют эмоции, а столица под названием Пень напоминает о том, что когда-то здесь было живое. Алекс — лучший аудитор системы, пока в пыльном архиве не находит розовый комок пластилина. Этот крошечный, «ненужный» объект пробивает броню его чипа. Впервые Алекс чувствует то, что не вписать в отчет: тепло чужой ладони, запах настоящей еды и глухую боль потери. Став изгоем, он спускается под землю, к тем, кто научился быть живым вопреки алгоритмам. Теперь Чену предстоит сделать выбор между стерильной безопасностью и хаосом чувств.
Современный мир, со всеми прогрессирующими технологиями, лишает людей раскрывать свой внутренний потенциал, предназначенный при рождении. Сон – один из основных факторов существования внутреннего мира, который люди привыкли воспринимать как отдых, но только не главный герой, использовавший сон для открытия своей жизненной цели. Сева – обычный парень из небольшого городка, пообещал себе добиться успешной работы и вытащить семью из нищеты, так как его матери было нелегко одной поднимать двоих сыновей. Долгожданный диплом, хорошая работа, близкое повышение, первая любовь и планы на семью – всё это длилось не долго и рухнуло в один момент.
Многие люди, несмотря на мастерство врачей, не могут выздороветь: симптомы не уходят, человек ходит от одного специалиста к другому без результата. Метод системных расстановок, широко применяемый сегодня не только в терапии, но и в медицине, помогает увидеть скрытые семейно-динамические связи, трансгенерационные переплетения и тем самым дополнить медицинское лечение – особенно когда стандартный подход оказался неэффективным. Штефан Хаузнер описывает целительный потенциал расстановок, показывая взаимовлияние семейных динамик и болезни, иллюстрируя метод многочисленными клиническими случаями, демонстрирующими как активировать ресурсы для самоисцеления.