Альфа-принц - страница 7

— У тебя губа разбита, — сказала девушка. — И ты сидишь у ручья, как будто собираешься в нём утопиться. Этого делать нельзя. Воду отравишь своим трупом. Деревня зачахнет.

— Собирался утопиться после вчерашнего. Но вот тебя увидел и передумал. И еще вода холодная, боюсь замерзну.

Она фыркнула. Потом подошла, села на корточки рядом и без всякого разрешения взяла меня за подбородок.

— Открой рот.

Я открыл.

Она посмотрела, покачала головой, достала из мешочка щепотку травы и приложила к губе. Трава защипала.

— Это ты вчера с Гришем подрался? — спросила она.

— Я не дрался. Меня били.

— А, — сказала она. — Тогда извини. Не поняла всю картину. Ты не сопротивлялся я вижу.

Я посмотрел на неё. Она смотрела на губу своими милыми голубыми глазами в которых я утонул.

— Ты лекарь?

— Я Лина, — сказала она. — Дочь барона Роха.

Я, наверное, моргнул.

— Дочь барона, — повторил я. — И лечишь крестьян у ручья.

— Бывшего барона, — сказала она спокойно. — У отца отобрали землю три года назад. Мы живём в Золотых Ключах, потому что больше негде.

Она убрала руку и посмотрела на меня.

— А теперь ты скажи, кто ты.

— Тим, — сказал я. — Сын Марты.

— Тим, сын Марты, — повторила она, — вчера вечером сказал старосте, что канаву можно починить. Староста рассказал об этом на площади. Ты знаешь, что в этой деревне никто не говорил про канаву лет десять?

— Не знал.

— Я так и поняла. — Она встала и отряхнула платье. — Ты говоришь как лорд, а пашешь как крестьянин. Кто ты?

Я смотрел на неё. В голове было пусто и ясно одновременно. Она умная и привлекательная девушка таких в деревне я не видел.

— Тот, — сказал я, — кто ещё не решил кем он хочет быть в жизни.

Лина помолчала. Потом кивнула, будто этот ответ её устроил.

— Ладно, — сказала она. — Тогда совет: не говори про канаву при Грише. Он и так на тебя косится.

— Почему?

— Потому что ты странный. А он боится странного. Странное опасно так у нас говорят. У нас скоро турнир провинции, так что можешь и ты участвовать. Через три месяца. Победишь станешь кем хочешь. Дают награду золотом. А с ним ты сам себе хозяин. Может и на службу к себе возьмут. А там вообще кем угодно можно подняться. Дочь короля на тебя дурака влюбиться и станешь принцем.

Она смеясь ушла. Я остался сидеть у ручья и думал о ее красивых ножках в дали.

Боится странного, — подумал я. — Значит, странность надо либо объяснить, либо спрятать. Объяснить не могу они все равно не поймут что я из другого мира, а примут за демона и сожгут на костре. Буду прятать странности. Запомню вывод.

Устав мигнул.

Задание: «Восстановить физическую форму».

Прогресс: 3/100.

Примечание: прогресс учитывает только нагрузку выше текущего предела. Работа в поле — не считается.

— Ну конечно, — сказал я вслух. — Конечно, не считается.

Ночью я не спал.

Не из-за боли — рёбра уже ныли глуше. Из-за мыслей. Я лежал на соломе, смотрел в потолок и считал.

Тридцать домов. Двадцать человек трудоспособных. Один ручей. Одна канава. Один налог. Один лорд.

Чтобы пройти турнир провинции, мне нужно тело. Чтобы было сильное тело, нужно есть. Чтобы было есть, нужно, чтобы деревня производила больше еды. Чтобы деревня производила больше, нужно починить канаву, перерезать межи и убедить тридцать человек, что это не блажь дурака. А то что всем поможет жить в достатке.

Тридцать человек. Это была первая политическая задача в моей новой жизни. И она была сложнее, чем казалась: в Империи Вечных Огней я приказывал, и мне подчинялись из страха все. Здесь страх работал против меня — я был никем, и меня никто не боялся. А я т.е. Тим боялся всех.