Читать онлайн Чжон Ынгволь - Алые небеса. Книга 2

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

24 января по лунному календарю

Рам открыл глаза. Перед ним расстилался мир алого цвета – хотя нет, он лежал, а потому видел скорее краснеющее небо. Слышалось хныканье Мансу. Юноша пощупал место, где лежал: одеяло и подушка были рядом. Значит, то, что он видел, не небо – это всего лишь потолок. Рам попытался вспомнить, что с ним приключилось.

Он шел через Кёнхверу. Хотел добраться до Соунгвана, где другие сотрудники наблюдали за рассветными звездами. Произошло землетрясение: совсем небольшая тряска, но все звуки вокруг были очень странными. Кто-то звал его по фамилии, а потом в голове одна за другой возникли сцены из прошлого. И тигр… Он точно его видел, а значит, зверь не принадлежал миру людей. Потом Рам от испуга ступил назад и бухнулся в пруд. Дальше воспоминания обрывались.

– Мансу.

– Да, господин? – всхлипывая, ответил он. – Вы чуть не утонули…

– Где мы?

– В комнате.

– В какой?

– В одной из комнат дворца. Стражники увидели, как вы лежите рядом с прудом, поэтому отнесли вас сюда. Но, кажется, упали вы все-таки в воду…

– Кто меня спас?

– Вы сами оттуда выбрались… Разве нет?

Этого он не помнил. Неужели снова провалы в памяти?

– Какой сегодня день?

– Двадцать четвертое января.

Тот же день. На улицу он вышел сегодня на рассвете.

– А который час?

– Солнце едва встало.

Времени прошло совсем немного. Какое облегчение. Но как же он выбрался из воды? Неужели его телом опять овладела какая-то нечисть?

– Ха… – вновь раздался странный зов, и он снова звучал прямо внутри его головы. Это точно был тигр.

Рам подорвался с постели, громко вскрикнув, и стал отползать назад.

– Что, – удивленно спросил Мансу, – что с вами?..

Спина юноши коснулась перегородки – дальше он не мог двигаться. Закрыв глаза и снова открыв их, Рам заметил, что сквозь красную пелену прорывается нечто похожее на фигуру человека. Зов, который он слышал сейчас, походил на утренний, но издавал его, кажется, совсем не тигр, а девушка, еще не совсем взрослая, но точно уже не ребенок.

– М-мансу… В комнате есть кто-нибудь, кроме нас?

– Нет. Сюда заходил только врач, но он недавно ушел. Позвать его снова?..

– Нет-нет, все в порядке…

Девушка перед ним улыбнулась и вновь произнесла:

– Ха.

– Мансу… Ты слышал это?

– Вы о чем?.. Что с вами, господин Ха? Это уже жутковато…

– Н-нет, ничего такого…

Рам продолжал видеть и слышать странные вещи, но ради Мансу притворился, что все в порядке, и просто моргал, не в состоянии найти нужные слова. Он подумал, что сможет поговорить с ней так же, как с той старушкой на улице.

– Кто ты?

Но вместо девушки ему ответил давящийся слезами Мансу:

– Г-господин Ха, что с вами? Неужели тут кто-то есть? Мне очень страшно…

– Ах, извини. Я, видимо, все еще толком не проснулся…

Может ли он говорить так, чтобы мальчик его не слышал, как тогда, с той бабушкой? Но Рам понимал, что в этот раз все совершенно иначе – старушку он слышал через уши, ее слова не раздавались голосом в голове. Выходит, не все существа, которых он видит, одинаковые. Как ему объясняла пожилая женщина, глаза юноши не видят духов, которые когда-то были людьми, и самих людей. А значит, девушка перед ним – не человек и не дух. Ее не видит Мансу, и голос ее звучит совсем иным образом – выходит, она не то же, что и нищенка с торговой улицы.

– Ха, неужели ты снова забыл меня?..

Говор ее как у тех, кто когда-то давно жил на территориях Ханяна, и особенности его даже более сильные, чем у тех старых ханянцев, ныне переселенных в Янджу. Девушка разочарованно покачала головой:

– Глупый.

– Кто это? – прозвучала мысль внутри его головы, немой вопрос.

Услышав это, незнакомка расхохоталась:

– Хорён[1]. Ты же сам меня так звал. Всегда.

– Хорён?.. Я? Звал?..

– Да. Хорён! Вот так. А я тебя вот так звала – Ха!

Она точно слышит его мысли – так они и разговаривают. Девушка посмотрела на него своим милыми глазами и глубоко вздохнула.

– Эх… И почему я каждый раз должна тебе это объяснять? Глупый.

Если она постоянно объясняет ему одно и то же, значит, они видятся уже далеко не в первый раз, но Рам никогда раньше ее не видел и даже не помнил встречи с ней. Одежда на Хорён была не самой современной и походила на ту, что носили в Корё[2]. Сложно сказать, сколько ей лет, но Рам видел не так много других женщин, чтобы сравнивать.

– Тогда тот тигр сегодня на рассвете…

– Это я. Ты уже говорил, что в твоих глазах я похожа на тигра.

– А то, что я вижу сейчас?

– Это тоже я. Ведь уже не раз объясняла…

– Это, случайно, не ты спасла меня из воды?

– Я.

Девушка подошла ближе и пристально посмотрела в лицо юноше.

– Хм… У тебя что-то попало в глаз.

– Что же?..

– Не знаю. Передо мной такие существа не появляются.

– А можешь это убрать?

– Мне не важно, что с твоими глазами, – ярко улыбнувшись, ответила Хорён, – главное, что ты меня видишь.

Божество в обличии тигра. Рам подумал, что девушка перед ним могла быть хранительницей этих земель, о которой когда-то рассказывали Ли Яндаль и та старушка.

– Почему ты все это время не появлялась?

– Я уснула. Когда я в последний раз открывала глаза, тебя нигде не было. Сколько бы я ни звала тебя, ты не отвечал. Я была так зла и расстроена… Но теперь мне лучше.

– Сколько же ты спала?

– Не знаю, – смеялась она. – Кстати, а что такое «Хон Чхон Ги»? Ты постоянно повторял это. Даже когда был под водой. Очень громко…

20-й год правления Седжона

(1438, год Желтой Лошади)

1 февраля по лунному календарю

– Хон Чхонги… Насколько я знаю, это нечто похожее на девчонку?..

Несмотря на колкие шутки Чхве Гёна, девица Хон спокойно вошла на территорию академии. Но не успела она переступить порог, как была схвачена за шиворот.

– Эй! А ну, пусти!

– Я слышал обо всем от Ёнука, но не думал, что ты действительно теперь тут работаешь.

– Тьфу! Вот же щенок плешивый, всем уже наплел…

– О тебе вообще любят посплетничать. Твое имя у всего района с языков не слезает! Дуреха!

– И поэтому ты так сильно меня ждал?.. Ну очень хотел со мной увидеться, да? Ха-ха!

– Эй!

– Кстати, ты ж меня недавно снова не узнал, да?

Чхве Гён смутился и, отпуская Чхонги, откашлялся.

– Ой, я так и думала! Снова стоял и смотрел на меня, пока я не заговорю первой. И это я дура?

– Кончай разглагольствовать! И вообще лучше уходи отсюда. Или ты так сильно хочешь услышать, как тебя назовут сумасшедшей?

– А с чего это я сумасшедшая? Все вопросы к начальству. Я вообще ничего не сделала.

Он не мог молчать: пожалуй, Чхве был предводителем всех художников, выступивших с протестом перед начальством. «Вы что, с ума там все посходили?» – это была самая мягкая фраза, на которую он был способен.

– Тогда тебе придется держаться до конца!

Выражение лица Хон было таким невинным, что ей совсем не шло.

– Но я ведь такая хрупенькая и слабенькая…

– С-слабенькая? – скривил губы Чхве Гён. – Как ты смеешь… Да ни в ком нет столько упрямства, сколько в тебе! Что за бред?..

– Ну нетушки. Такой порядочной и скромной девушке, как я, нет никакого смысла идти работать в академию. Правда ведь?

– Да ты похуже большинства мужчин здесь!

– Вот-вот. Тогда в чем проблема?

Чхве взглянул на нее и тяжело вздохнул.

– Академия – это не то же самое, что «Пэк Ю», – тихим голосом произнес он. – Твоему таланту конец.

– Мне просто нужна кисть, – ответила девушка, снимая накидку. – Неважно, что за рисунок. Главное, чтобы я могла его написать. – Она посмотрела прямо на Чхве. – Когда мы вообще самостоятельно выбирали, что изобразить?

– Я о привычке. Если будешь писать так, как этого требуют в академии, ты быстро привыкнешь и даже не заметишь этого.

– Говорю же – неважно. Нет нужды соглашаться с теми, кто считает, что одноцветные картины – благородны, а цветные не имеют ценности. Твои навыки лишь расцвели после ухода в академию, так может, и у меня так будет? Если бы я не видела твоих работ, я ни за что не пришла бы сюда.

Возразить на эти слова было нечего. Чхонги глубоко поклонилась Чхве:

– Позаботьтесь обо мне, господин Чхве! Я буду примерной ученицей.

Художник рассмеялся от абсурдности ситуации:

– Ой, а так мне даже нравится. Именно последнее, что ты сказала.

Взгляд девушки скользнул за плечо Чхве. Рядом с другими правительственными учреждениями начали понемногу собираться люди. Непонятно почему, но ее сердце сильно колотилось.

– Эй, придурок, а Соунгван где-то тут? Поблизости?

Чхве обернулся и посмотрел на здания. Конечно, он уже догадался, зачем Хон об этом спрашивает, настолько все было очевидно.

– Конечно. Главное здание вон в той стороне.

– А где именно?

– За углом. Ты что, снова…

– Я зайду туда на минутку. Скоро вернусь!

Чхве едва успел схватить уходящую Чхонги за воротник.

– Какая девчонка станет торчать перед Соунгваном все утро?! Тем более это всего лишь главный корпус. Здания Соунгвана разбросаны тут и там, даже на территории дворца есть.

– Я только взгляну на его ворота! Прошу, отпусти меня!

– Эй! Я же сказал, он внутри дворца! Дуреха.

– Да знаю я! Просто хочу посмотреть, даже если меня никуда не пустят.

Девица Хон стряхнула руку художника и побежала к главному корпусу. Чхве успел только раскрыть рот и неловко уставился на нее.

– Эй, эй! Вот же хулиганка… Ты бы хоть накидку сначала надела!

Словно услышав его, она тут же укрыла затылок верхней одеждой.

– О, это же Светлячок?

Чхве сразу понял, что это Чха Ёнук, поэтому ответил, даже не отводя взгляда в его сторону:

– Ну конечно! Разве есть еще в Чосоне такие девицы, как эта дуреха?

– А куда это она? Академия ведь прямо здесь.

Чхве немного помолчал, а затем с усмешкой ответил:

– Наша Блошка влюбилась. Не может прийти в себя.

– Что?! И в кого же? Что такого этот бедолага мог наворотить в прошлой жизни, чтобы сейчас так расплачиваться?..

– Не знаю, что там в прошлой, но в этой он грешит тем, что сводит женщин с ума своей внешностью.

– Ого! Я бы на него взглянул…

– Можешь не ходить, – Чхве обхватил уже выдвинувшегося в путь Ёнука за шею и потянул назад, – там никого нет.

– Тогда зачем ей туда?..

– Сказала, что хочет посмотреть хотя бы на ворота в месте, где тот работает.

– А дальше?..

– Это и я хотел бы спросить.

– Светлячок и вправду совсем умом тронулась…

– Она пришла работать в академию будучи женщиной, – сказал Чхве, утаскивая товарища за собой в здание академии. – Станет ли таким заниматься кто-нибудь в здравом уме? Чует мое сердце, в этом году быть большой беде…

Рам собирался было переступить порог Соунгвана, но тут его окликнули:

– Господин Ха?..

Это был голос Хон Чхонги. Он замер и посмотрел туда, откуда исходил звук, но, разумеется, не увидел там ничего, кроме красной пелены. Художница не могла находиться в такой день в месте, где стоят правительственные здания, поэтому он понимал, что, и зрячий, Рам вряд ли бы ее увидел. Мансу, идущий перед ним, вдруг обернулся и воскликнул: