Читать онлайн Мария Северова - Аптека напротив ведьмы

В Рябиновом Броде существовало три вещи, которые никогда не менялись: каменный мост через реку, привычка старосты жаловаться на погоду и ведьма Агата Вереск. Правда, мост за последние сто лет дважды перестраивали, старосты сменяли друг друга с завидной регулярностью, а вот Агата действительно оставалась прежней.

В свои сто шестьдесят три года она выглядела не старше двадцати пяти. Каждое утро ведьма просыпалась с первыми лучами солнца, умывалась прохладной водой, расчёсывала длинные каштановые волосы и внимательно изучала собственное отражение. Не то чтобы она рассчитывала обнаружить морщинку, но за сто тридцать восемь лет, прошедших с её двадцать пятого дня рождения, подобная надежда успела превратиться в привычку. Впрочем, сегодня зеркало снова её разочаровало.

— Ни одной, — пробормотала Агата, оттягивая кожу возле глаза. — Даже самой крошечной.

Она нахмурилась, отчего на лбу появились две складки, но стоило расслабить мышцы, как те бесследно исчезли.

— Издевательство какое-то!

Отложив зеркало, ведьма заплела волосы в свободную косу, надела длинное тёмно-зелёное платье с широкими рукавами и спустилась на первый этаж.

Её дом стоял на углу Цветочной и Мельничной улиц, неподалёку от главной площади. Двухэтажный, с белёными стенами, черепичной крышей и небольшим садиком, он почти не отличался от соседних домов. Разве что над входом висела деревянная вывеска с изображением ступки, пестика и трёх веточек вереска. Под изображением красовалась надпись: «Целебная лавка Агаты Вереск. Травы, настойки, мази и лечебное колдовство».

Последние два слова ведьма добавила лет сорок назад после того, как один приезжий господин обвинил её в сокрытии магических услуг от покупателей. Самое возмутительное заключалось в том, что господин явился не лечиться, а жаловаться на отсутствие должной рекламы. С тех пор Агата старалась писать всё предельно понятно.

Внутри лавка представляла собой небольшое, но уютное помещение. Вдоль стен тянулись полки со стеклянными пузырьками, глиняными горшочками и деревянными коробками. Под потолком висели связки высушенных трав, а у окна стоял широкий стол с весами, ступкой и несколькими медными котелками. Пахло здесь мятой, ромашкой, сушёными ягодами и чем-то сладковато-горьким, чему Агата за долгие годы так и не придумала названия.

Она распахнула ставни, впуская утренний свет, и принялась готовить лавку к открытию. Первым делом проверила вчерашнюю настойку от кашля, потом сняла с полки мазь для суставов, которая должна была настояться за ночь, и осторожно открыла крышку. Густая зеленоватая масса лениво выпустила облачко серебристого пара.

— Ну наконец-то, — довольно произнесла ведьма. — А я уж думала, ты никогда не созреешь.

Она зачерпнула немного мази деревянной палочкой, провела над ней ладонью и тихо прошептала заклинание. На кончиках пальцев вспыхнули крошечные золотистые искры. Они опустились в баночку и растворились, оставив после себя лёгкое свечение. Агата удовлетворённо кивнула.

Целебное колдовство всегда давалось ей легко. В детстве мать говорила, что дочь чувствует растения так, как другие люди чувствуют тепло или холод. Достаточно было прикоснуться к листку, чтобы понять, принесёт ли он пользу, а иногда — и какой именно. Правда, одного колдовства для лечения часто оказывалось недостаточно.

Магия могла ускорить заживление небольшой раны, унять боль, облегчить жар или помочь организму восстановиться. Но она не умела возвращать молодость, воскрешать умерших и побеждать каждую болезнь. И уж совершенно точно не могла исправить человеческую глупость. Последнее Агата считала самым серьёзным её недостатком.

Она расставила готовые баночки на полке, поправила ценники и перевернула табличку на входной двери надписью «Открыто» наружу. Не прошло и минуты, как над дверью звякнул колокольчик.

— Агатушка! Ты уже проснулась?

В лавку вошёл Филипп, старый городской сапожник. Невысокий, с седой бородкой и неизменно добродушным выражением лица, он опирался на деревянную трость, которую упорно называл «временной необходимостью».

— Нет, Филипп, — невозмутимо ответила ведьма. — Сплю. А всё, что ты сейчас видишь, тебе снится.

— Ну, раз снится, может, мазь бесплатно выдашь?

— Даже во сне не дождёшься.

Сапожник рассмеялся и, прихрамывая, приблизился к прилавку.

— Готова моя?

— Конечно. Только в этот раз не ставь банку возле печи.

— А что с ней будет?

— То же, что и с предыдущей. Она потеряет свои свойства, а ты придёшь ко мне через неделю и заявишь, что я разучилась колдовать.

— Так ведь руки болят, Агатушка. А возле печи мне удобнее.

— Филипп!

— Всё, всё. Не буду.

Агата протянула ему баночку, но, заметив, как дрожат его пальцы, нахмурилась и попросила показать руки. Сапожник послушно вытянул ладони. Когда-то крепкие и ловкие, теперь они были покрыты морщинами, а суставы заметно распухли. Агата осторожно коснулась его запястья. Под кожей ощущалась знакомая тупая боль, а магия отзывалась на неё слабым теплом, словно пыталась обнаружить повреждение, которое можно было бы исправить. Но ничего нового там не было. Только возраст.

— Сильно болят по утрам? — спросила она.

— Бывает.

— А по вечерам?

— Тоже бывает.

— Значит, почти всегда?

— Ну зачем же так сразу? — обиделся Филипп. — Когда сплю, вроде не замечаю.

Агата вздохнула, положила ладони поверх его рук и прикрыла глаза. По коже сапожника пробежало мягкое золотистое сияние. Отёк слегка уменьшился, а напряжённые пальцы расслабились.

— Вот так, — сказала она. — Сегодня будет полегче. Мазь используй утром и вечером. И не пытайся работать по двенадцать часов.

— А по одиннадцать можно?

— По шесть.

— Агата!

— Филипп!

Они посмотрели друг на друга. Сапожник сдался первым.

— Жестокая ты женщина.

— Знаю.

Он достал деньги, положил на прилавок несколько монет и вдруг задержал на ней взгляд.

— Знаешь, Агатушка, я ведь тебя ещё мальчишкой помню.

— А я помню, как ты в семь лет украл у соседки яблоки и свалился с забора.

— Не украл, а одолжил.

— И как собирался возвращать?

— Так ведь не успел придумать!

Агата рассмеялась. Филипп тоже улыбнулся, но почти сразу его лицо стало задумчивым.

— А ты совсем не изменилась.

Ведьма отвела взгляд к полкам.

— Зато ты стал гораздо разговорчивее.

— И старее.

Она ничего не ответила. Филипп помолчал, затем постучал тростью по полу.

— Кстати, в воскресенье внучка приезжает. Со своим женихом. Приходи на ужин, а? Она ведь так и не познакомилась с тобой толком.

— Спасибо, но у меня дела.

— Какие ещё дела в воскресенье?

— Очень важные.

— Травы твои?

— Именно.

— Агата, они же не убегут.

— Ты недооцениваешь некоторые растения.

Старик покачал головой.

— Ох, девочка. Всё прячешься за своими баночками.

Он уже направился к выходу, когда обернулся.

— Если передумаешь, будем рады.

— Хорошего дня, Филипп.

— И тебе, Агатушка.

Колокольчик звякнул, возвещая об уходе посетителя. Агата ещё некоторое время смотрела на закрытую дверь. Когда-то Филипп был непоседливым мальчишкой, потом влюблённым юношей, затем молодым отцом. Она помнила, как лечила разбитые коленки его детей, а позже помогала справляться с простудами внукам. Теперь Филиппу было семьдесят шесть, а ей всё те же двадцать пять.

Ведьма резко отвернулась и принялась переставлять баночки. Дела сами себя не сделают.

К полудню Рябиновый Брод окончательно проснулся. Через открытое окно доносились голоса торговцев, стук копыт по мостовой и звон колоколов городской ратуши. По площади разъезжали телеги, гружённые овощами, цветами и свежей выпечкой. Где-то неподалёку женщина громко бранила мужа за то, что тот снова забыл купить муку.

Агата невольно улыбнулась. Этот город она любила.

Рябиновый Брод располагался в широкой долине, где две невысокие гряды холмов сходились к реке. Через воду был перекинут старый каменный мост, по обеим сторонам которого росли рябины. Осенью их красные гроздья отражались в воде, словно кто-то рассыпал по реке пригоршни драгоценных камней. Именно благодаря этим деревьям город когда-то получил своё название.

Здесь редко происходило что-нибудь необычное. Люди женились, растили детей, ссорились из-за огородов, обсуждали соседей и спорили о том, какой пекарь готовит лучшие пироги. Агата знала почти каждого жителя по имени и, что гораздо хуже, помнила большинство их родителей, бабушек и дедушек.

— Госпожа Агата!

Дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик возмущённо зазвенел. На пороге стояла Мирта, хозяйка пекарни на главной площади. Рядом с ней жалась маленькая девочка с двумя светлыми косичками.

— Только не говори, что опять объелась булочками, — произнесла ведьма, оглядывая посетительницу.

— Очень смешно! Я к тебе с ребёнком!

— А ребёнок, надеюсь, булочками не объелся?

— Мама, — тихо произнесла девочка, — я же говорила, что тётя Агата будет смеяться.

Мирта тяжело вздохнула.

— Вот посмотри, что она натворила.

Девочка протянула руку. На ладони красовалась длинная царапина, вокруг которой уже успела засохнуть кровь. Агата присела перед ребёнком.

— Эмма, расскажешь, с кем дралась?

— Ни с кем!

— Значит, с драконом?

— Нет!

— С троллем?

Эмма хихикнула.

— Я с дерева упала.

— А-а-а. Значит, дерево победило.

— Я почти долезла до самой верхушки! — гордо сообщила девочка.

— Какая выдающаяся глупость.

— Агата! — возмутилась Мирта.

— Что? Я же сказала, что выдающаяся.

Ведьма подвела Эмму к небольшому столику возле окна и помогла ей забраться на стул. Осторожно промыв царапину, она осмотрела ладонь и убедилась, что повреждение неглубокое.

— Будет больно? — шёпотом спросила Эмма.

— Совсем немножко. Но знаешь что? Я умею одно особенное заклинание.

Глаза девочки загорелись.

— Правда?

— Конечно. Только оно работает исключительно на очень смелых девочек.

— Я смелая!

— Тогда закрывай глаза.

Эмма крепко зажмурилась. Агата накрыла её ладонь своей и произнесла несколько тихих слов. Под пальцами разлилось приятное тепло, красные края ранки чуть стянулись, а боль постепенно утихла.

— Всё, — объявила ведьма.

Эмма открыла глаза и недоверчиво посмотрела на ладонь, где теперь оставалась лишь тонкая розовая полоска.

— Ой! А можно ещё раз?

— Зачем?

— Ну, чтобы совсем исчезло!

— Нет уж. Остаток твоей храбрости должен зажить сам.

Агата достала чистую повязку и осторожно обмотала ладонь девочки.

— Не сдирай, не пачкай и постарайся хотя бы пару дней не лазать по деревьям.

— А если очень захочется?

— Тогда выбирай деревья пониже.

— Агата! — снова воскликнула Мирта.

— Что? Я же не могу запретить ребёнку мечтать.

Эмма весело рассмеялась. Когда Мирта достала кошелёк, ведьма отрицательно покачала головой.

— Не нужно.

— Но ты же потратила магию.

— Совсем немного.

— Агата...

— Мирта, если тебе непременно хочется расплатиться, принеси мне завтра пирожок с вишней.

— Один?

— Ну, два я тоже переживу.

— Договорились!

Мирта помогла дочери слезть со стула, но уходить не спешила. Вместо этого она принялась рассказывать о завтрашних посиделках во дворе пекарни, куда собиралась пригласить соседей. Обещались хорошая музыка, вкусный ужин и непременно какое-нибудь занятное происшествие, поскольку муж Мирты уже вызвался развлекать гостей своими историями.

— Приходи, — закончила она.

— Не могу.

— Ты даже не спросила, во сколько!

— У меня очень плотный распорядок.

— Ты каждый вечер одна сидишь дома!

Агата подняла бровь.