Читать онлайн Мария Северова - Постыдный секрет

Диана Умнова сидела за кухонным столом и смотрела на число 248 416 так, будто оно могло измениться от силы взгляда. Не изменилось. Она обновила банковское приложение, снова увидела те же 248 416 рублей, закрыла его, открыла ещё раз и усмехнулась.

— Ну хотя бы последовательность есть.

Какаши со стены ничего не ответил. Плакат висел над рабочим столом уже третий год. Когда-то Диана купила его как временное украшение после переезда, потому что стены казались слишком пустыми, но временное постепенно превратилось в постоянное. Какаши смотрел на комнату единственным открытым глазом и, по мнению Дианы, чаще всего выглядел так, будто разочаровался в её жизненных решениях ещё до того, как она сама успевала их принять. Сегодня причин для разочарования было особенно много.

Диана снова открыла банковское приложение и запустила калькулятор. Квартира была своя — это главное. Ипотеки нет. Оставались коммуналка, телефон, интернет, еда, лекарства, бытовая химия и непредвиденные траты, которые особенно любили появляться именно тогда, когда человек решал, что всё предусмотрел. Кофе она тоже почему-то относила к еде, хотя последние несколько лет подозревала, что это всё-таки отдельная статья расходов.

С первой попытки получилось чуть меньше восьмидесяти тысяч в месяц. Диана нахмурилась, стерла цифру и посчитала снова — теперь без доставок, такси, случайных покупок и кофе вне дома. Вышло около семидесяти. Результат всё равно не понравился, поэтому она открыла историю операций за прошлый месяц и начала мысленно вычёркивать всё, что считала необязательным. Сыр за тысячу двести — предательство. Кофе навынос — ладно. Новая книга — инвестиция в профессию. Пицца — был плохой день. Потом обнаружились три сервиса с фильмами, один с музыкой, облачное хранилище и приложение для английского, которым Диана не пользовалась полгода, но каждый месяц почему-то считала, что вот теперь обязательно начнёт. Она отменила две подписки и на несколько секунд почувствовала себя финансовым гением.

После очередного пересчёта получилось, что если жить осторожно, денег хватит примерно на девяносто два дня. Три месяца, чуть больше. Если совсем экономить — возможно, на сто. Если покупать хороший сыр — на восемьдесят семь.

Диана посмотрела на холодильник. На дверце висел магнит с надписью: «ПИШИ КНИГУ, ТРУСИХА». Она купила его четыре года назад. Тогда ей было двадцать шесть, у неё была работа, родители уже умерли, квартира ещё не была полностью её, а книга существовала в виде сорока страниц, нескольких таблиц с персонажами и уверенности, что однажды всё получится. Теперь ей было тридцать, работы не было, книга всё ещё не была закончена, а магнит почему-то продолжал разговаривать с ней таким тоном, будто проблема заключалась исключительно в недостатке характера.

— Пишу, — сказала Диана.

Какаши не поверил.

Она вернулась к ноутбуку. На экране была открыта седьмая глава. Главная героиня стояла у ворот старого города и должна была войти внутрь. Диана написала: «Каменные стены поднимались над ней…», посмотрела несколько секунд и удалила. Потом попробовала: «Город встретил её запахом дождя и сырого камня».

Она остановилась. Сырой камень пахнет? Вроде да. Но чем?

Через пять минут у неё было открыто семь вкладок про запах мокрого камня, известняк после дождя, средневековые водостоки, мох на городских стенах и устройство канализации. Диана откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Отлично.

За двадцать минут она не написала ни одного нового предложения, зато теперь знала о мхе значительно больше, чем планировала знать за всю жизнь. Это было одной из причин, почему книга писалась четыре года. Вторая причина называлась работа.

Диана долго думала, что главная проблема в нехватке дисциплины. У нормальных людей есть работа, семья, дети, ипотека, собака, огород и ещё неизвестно что, и некоторые из них всё равно каким-то образом пишут романы по вечерам. Следовательно, если Диана после рабочего дня могла только заказать еду и смотреть в стену, значит, просто недостаточно старалась.

Эта теория продержалась несколько лет — до тех пор, пока её не начало тошнить.

Сначала буквально один раз. Утро, понедельник. Диана сидела за тем же самым столом, только вместо рукописи на экране была таблица согласований. Сто сорок семь строк. В каждой — статус, исполнитель, дата, комментарий, следующий шаг.

Работа была удалённой. Когда-то это казалось мечтой: не нужно ехать в офис, не нужно вставать в семь утра, можно работать в домашней одежде, приготовить еду между созвонами и даже полежать на полу пять минут после очередного совещания, если стало совсем плохо. Последний пункт неожиданно оказался самым полезным.

В тот день начальник написал:

Ты на месте?

Через минуту:

Нужна обратная связь по согласованиям.

Ещё через две:

Коллеги ждут.

Диана встала из-за стола и пошла в ванную. Её вырвало. Потом она долго сидела на краю ванны, смотрела на кафель и пыталась понять, что вообще делает со своей жизнью. Телефон продолжал вибрировать в комнате.

Когда Диана вернулась, сообщений было уже семь. Последнее:

Давай созвонимся на пять минут.

Она смотрела на него очень долго. Пять минут. Она знала эти пять минут. Они легко превращались в сорок, потом появлялась новая таблица, выяснялось, что какой-то документ «не так оформлен», а дальше нужно было писать человеку, который не отвечал третий день, и почему-то объяснять руководителю, почему другой взрослый человек не отвечает на письмо.

Диана положила пальцы на клавиатуру и написала:

Я увольняюсь.

Посмотрела. Стерла. Написала снова и отправила.

Ответ появился секунд через десять:

Что случилось?

Потом:

Давай без эмоций.

А следом:

Созвон на 5 минут?

Диана выключила ноутбук.

После этого ей ещё пришлось отрабатывать положенное время, передавать дела, объяснять людям, где что лежит, и несколько раз отвечать на вопрос, уверена ли она. Она была уверена.

Первую неделю после увольнения Диана почти не писала. Она спала, просыпалась в одиннадцать, иногда в двенадцать, а один раз — в два часа дня и даже не почувствовала вины. Гуляла без цели, смотрела фильмы среди рабочего дня и каждый раз на секунду ощущала, будто делает что-то запрещённое. Заказывала еду, купила клубнику, которая стоила неприлично дорого, ела её прямо из упаковки и думала, что вот теперь начинается жизнь.

Вторую неделю она открыла старую рукопись. Сначала просто почитала, потом поправила пару предложений, на следующий день переписала сцену, а через несколько дней поняла, что снова думает о книге перед сном — не о работе, не о задачах, не о том, кому нужно напомнить, а о героях. Она не чувствовала такого несколько лет, и именно тогда решила, что возвращаться к работе пока не будет.

Мужчины иногда покупали мотоциклы, кто-то внезапно уезжал в Индию, а Диана решила закончить фэнтези.

План казался даже разумным. У неё были накопления, квартира, никаких детей, кредитов и никого, кого нужно содержать. Можно было дать себе несколько месяцев, закончить книгу, опубликовать и посмотреть, что получится. Если не получится — найти работу.

Проблема заключалась лишь в том, что деньги заканчивались значительно быстрее, чем писалась книга.

Диана снова посмотрела на число в приложении — 248 416 рублей. Ещё месяц назад было больше трёхсот. Она прекрасно знала, куда ушли деньги. Ничего катастрофического: коммуналка, еда, какие-то бытовые расходы, новый фильтр для воды, зубной, внешний диск, который вдруг решил сломаться. Всё обычное, и именно поэтому страшное.

Если бы Диана купила сумку за сто тысяч, можно было бы сказать: вот ошибка, просто не покупать больше сумок. Но сумки не было. Деньги просто исчезали на жизнь.

Она закрыла приложение и посмотрела на Какаши.

— Девяносто два дня. Это много. За девяносто два дня можно написать книгу. Вообще-то люди пишут за месяц. Некоторые.

Единственный открытый глаз на плакате выглядел скептически.

Диана снова открыла рукопись. Фраза «Город встретил её запахом дождя и сырого камня» всё ещё была на месте, и она решила, что пусть остаётся. Следующее предложение появилось через четыре минуты, потом ещё одно. Через час у неё было две с половиной тысячи знаков, и короткое удовлетворение исчезло сразу после того, как Диана открыла калькулятор. Если книга должна быть хотя бы около четырёхсот тысяч знаков, а осталось примерно двести тысяч, то при таком темпе понадобится восемьдесят дней. Пять тысяч в день сокращали срок до сорока, десять тысяч — до двадцати.

— Конечно. Можно ещё не спать.

К вечеру Диана написала чуть больше четырёх тысяч и чувствовала себя так, будто отработала смену. Но это была хорошая усталость, совсем не похожая на прежнюю. Она приготовила макароны, натёрла сверху остатки дорогого сыра и ела перед ноутбуком, перечитывая написанное. Ей нравилось. Не всё, но достаточно.

Телефон завибрировал.

Лера.

Ты там живая вообще?

Диана улыбнулась.

Да.

Нашла работу?

Улыбка стала меньше.

Нет.

Три точки появились сразу.

А что делаешь?

Диана посмотрела на рукопись.

Пишу книгу.

В смысле ту самую?

Да.

И что потом?

Диана нахмурилась. Это был удивительно неприятный вопрос из четырёх слов.

Опубликую.

И будешь писательницей?)))

Диана долго смотрела на скобки, а потом ответила:

Стану популярнее Роулинг.

Лера прислала смеющийся смайлик.

Диана тоже.

Так было проще. Она не собиралась объяснять, что иногда действительно думала об этом. Не буквально о том, чтобы завтра проснуться известнее Джоан Роулинг, но хотелось написать что-то огромное, такое, что будут обсуждать люди, которых Диана никогда не встретит. Хотелось, чтобы кто-то ждал новую часть, рисовал персонажей, спорил о них, чтобы книга существовала отдельно от неё. Эта мечта была настолько большой и настолько нелепой, что Диана почти никому о ней не говорила. Смешно мечтать о мировой известности, когда сегодня ты сравниваешь цены на гречку в двух приложениях.

Она доела макароны, а вместе с ними закончился сыр. Это почему-то показалось символичным.

На следующий день Диана пошла в магазин и впервые составила список настолько тщательно. Хлеб, яйца, курица, рис, макароны, овощи, кофе, молоко. Возле холодильника с сыром она надолго остановилась перед тем самым, который любила, посмотрела на ценник и положила обратно. Взяла другой, дешевле почти в два раза, а дома обнаружила, что он совершенно нормальный.

Диана испытала странное чувство победы и одновременно тревогу. Она знала это состояние. Оно было старым, гораздо старше работы. С детства деньги нельзя было просто тратить: любая покупка проходила внутреннюю проверку — действительно ли это нужно, можно ли найти дешевле, можно ли вообще обойтись без неё.

В детстве у Дианы никогда не было ощущения, что жильё принадлежит им. Съёмные квартиры, чужая мебель, чужие обои, чужой шкаф, который нельзя выбросить, даже если у него не закрывается дверца. Переезды, пакеты, коробки и постоянно повторяющаяся фраза матери: «Это не наше, аккуратнее».

Наверное, именно поэтому Диана так любила свою студию. Тридцать два квадратных метра, не дизайнерский интерьер и не вид на Москву-реку, а обычный дом, обычная кухня и одна комната. Но её. Она могла просверлить стену, покрасить её в чёрный, снести шкаф, повесить Какаши, и никто не имел права сказать: «Хозяева будут против».