— Значит, не отходить от костров, — резюмировал Корсаков. — Райан, собери группу для разведки. Нам нужна вода, еда и проход к тем скалам, которые ты видел.
— Понял, сэр. Сколько человек?
— Двенадцать. Ты, я, Торрес, четверо контрактников, Лейла, Алекса, и трое добровольцев.
— Алекса? — Райан поднял бровь. — Сэр, она ученый, а не боец.
— Она ксенобиолог, — ответил Корсаков, не глядя на женщину. — Если мы наступим на местную мину или попробуем не тот фрукт, она нас спасет. Доктор, вы готовы?
Алекса выпрямилась, убрала пинцет в карман и насмешливо посмотрела на него.
— Я думала, вы спросите меня сегодня утром, капитан. После вчерашнего… разговора.
Корсаков пропустил мимо ушей её тон.
— Будьте готовы через десять минут. Торрес, раздай оружие. Тем, у кого нет бластеров — ножи и монтировки. Лейла, собери из обломков хоть какое-то подобие копий.
Лейла кивнула, её глаза горели лихорадочным блеском. За ночь она не спала, как и Корсаков, но вместо того чтобы слушать рыки, она чертила схемы на пыльном полу технической рубки.
— Сэр, — сказала она, подходя ближе и понижая голос, — я, возможно, нашла способ сделать простой детектор движения. Используя колебательные датчики от двигателей. Радиус — метров тридцать. Если мы установим их по периметру, будем знать о приближении любой крупной твари за минуту до того.
— Делай. В приоритете.
Разведгруппа выступила через двадцать минут. Небо очистилось от ночной дымки, и теперь в просветах между кронами было видно нечто, от чего Корсаков остановился и поднял кулак — сигнал «стой».
Над пологом леса, на высоте метров трехсот, висела «Астрея». Их материнский корабль. Огромный, серебристый, похожий на сигару длиной в километр. Он не падал, не горел — он медленно дрейфовал по орбите, такой далекий и недосягаемый.
— Они нас не видят, — прошептал Райан. — Или видят, но не могут спуститься. У них, наверное, тоже проблемы.
— Или они даже не знают, что мы сбились с курса, — добавил Торрес. — Метеоритный поток мог повредить их связь.
Корсаков ничего не сказал. Он отвернулся от «Астреи» и зашагал вглубь джунглей. Смотреть на корабль, который не может тебя спасти, — это медленная пытка.
Мир под гигантскими папоротниками оказался даже более странным, чем они предполагали. Здесь не было подлеска в привычном смысле — вместо кустов и травы земля была покрыта толстым слоем мха, упругого и влажного, как губка. Мох был усыпан тысячами маленьких круглых образований — семян, или яиц, или чего-то третьего.
— Не наступайте на них, — предупредила Алекса. — Это может быть...
Она не договорила. Один из контрактников — здоровенный детина по кличке Брут — наступил на такой шарик. Тот лопнул с резким хлопком, и из него вырвалось облако оранжевых спор. Брут закашлялся, отступил на шаг и споткнулся о корень.
— Я в порядке, — прорычал он, отплевываясь. — Просто пыльца.
— Пыльца, которая забивает легкие за три минуты, — сказала Алекса, доставая медицинский сканер. — Садись. Немедленно.
Брут заворчал, но подчинился. Алекса ввела ему инъекцию адреналина с антигистамином — единственный шприц, который у них был.
— Следующие три часа ты будешь чувствовать себя как после литра виски, но дышать сможешь. Не наступай больше на шарики.
— Это был несчастный случай, — буркнул Брут, поднимаясь.
— Нет, — возразила Алекса, глядя ему прямо в глаза. — Это была глупость. А глупость здесь стоит жизни.
