Бесконечность 8 - страница 4

Он держался неестественно прямо — так выпрямляются люди, для которых честь важнее удобства. Шагал порывисто, будто всегда спешил на подвиг, и при этом чуть покачивался от усталости. В движениях была смесь благородства и неуклюжести: он хотел быть грациозным рыцарем, а выходил человек, которому тесно в собственных доспехах.

Планшет был старый, потрёпанный, с треснувшим уголком. Внутри — расчёты, фотографии экрана осциллографа, схемы, перечёркнутые и переписанные заново. Всё, что осталось от «Раскопа», который занимал половину гаража и который нельзя было унести под мышкой. Прибор остался в гараже под тканью цвета, максимально приближенного к RGB(0, 0, 0). Но то, что было в планшете, было важнее прибора. Прибор — это железо. Планшет — это доказательство.

Вахтёр поднял голову.

— Мне нужно к ректору, — сказал Икар.

— Без пропуска нельзя.

— У меня открытие.

— Без пропуска нельзя, — повторил вахтёр.

Икар обошёл его. Быстро, уверенно. Вахтёр что-то крикнул вслед, но Икар уже поднимался по лестнице.

На второй этаж он взлетел, не заметив ступеней. На третьем — споткнулся. Нога зацепилась за край ковровой дорожки, которая лежала здесь, сколько он себя помнил, и всегда была чуть сбита на повороте. Он упал на одно колено, прижимая планшет к груди, как ребёнка. Уголок треснул ещё чуть-чуть. Икар замер, прислушиваясь, не разбилось ли что-то внутри. Ничего не разбилось. Только колено — снова то же самое, левое, — отозвалось тупой болью. Чемоданов быстро вздохнул и направился дальше.

Он поднялся. И тут увидел их.

Первый — доцент Кравцов. Тот самый, с которым они вместе когда-то писали статьи. Кравцов шёл навстречу с папкой под мышкой, в сером костюме, который был ему великоват. Увидев Икара, он замедлил шаг. Не остановился — замедлил. И этого было достаточно.

— Икар Ольгович, — сказал он, и в голосе было столько вежливой дистанции, что она казалась стеклом. — Вы к ректору?

— Кравцов, — выдохнул Икар. — Слушай. Мне нужно в триста четырнадцатую. Там сейчас лекция?

— У профессора Соловьёва. — Кравцов посмотрел на планшет под мышкой Икара, и в его глазах мелькнуло что-то — не жалость, хуже. Узнавание. — Икар Ольгович, вы уверены, что вам туда надо?

— Уверен.

— Там студенты. — Кравцов сказал это мягко, но в мягкости был приговор. — Может, сначала к ректору? Или к врачу?

Икар не ответил. Он обошёл Кравцова — так же, как вахтёра, — и пошёл дальше по коридору. Чемоданов чувствовал спиной, как Кравцов стоит и смотрит ему вслед. Он не обернулся.

Второй — студентка. Её звали Лиза, кажется. Или Лида. Она училась у него на втором курсе, когда он ещё читал лекции. Тогда она задавала вопросы, которые были умнее его ответов. Сейчас она стояла у окна с телефоном в руке и разговаривала с кем-то, улыбаясь. Увидев Икара, она замолчала. Не испугалась — просто замолчала, будто нажала кнопку «пауза». Он кивнул ей. Она кивнула в ответ.

Третий — профессор Соловьёв. Он шёл из аудитории триста пятой, где, видимо, только что закончил лекцию. Седой, с бородой, в очках, которые он постоянно поправлял привычным движением. Они встретились в коридоре — лицом к лицу.

— Чемоданов? — Соловьёв остановился. — Что вы здесь делаете?

— Мне нужно в триста четырнадцатую.

— Там сейчас моя лекция. — Соловьёв посмотрел на планшет. — Что это?

— Это... — Икар запнулся. Он хотел сказать «открытие», но слово вдруг показалось слишком пафосным для коридора с облупившейся краской. — Это объяснение. Расчёты. Фотографии. Я покажу. Это займёт минуту.