Читать онлайн Лиа Грей - Без права на выбор

Я нёсся по коридорам особняка, и собственный голос казался мне чужим.

— Тия! Аристия, где ты?!

Я врывался в комнаты, распахивал двери, заглядывал во все углы. Её нигде не было. Тишина сгущалась, липла к стенам, и с каждым шагом паника всё сильнее сжимала горло. Я не знал, сколько прошло времени. Знал только, что если не найду её сейчас, то не найду уже никогда.

В холле не было никого. Ни единой души.

Я выбежал в сад.

Ночь встретила меня прохладой, запахом мокрого от снега гравия и звёздами, до которых мне не было дела. Я бежал по дорожкам, всматриваясь в темноту между деревьями, и шептал её имя, как молитву. Боги, в которых я никогда не верил, молчали. Но я всё равно просил. Просил, чтобы успеть.

И наконец, у старого фонтана я увидел их.

Аристия стояла, прижатая к чужой груди. Мужчина держал её так, будто она была щитом. Одна рука закрывала ей рот, а другая прижимала пистолет к виску. Её глаза, огромные, полные ужаса, нашли меня в темноте. Она не кричала. Не плакала. Лишь смотрела, и в этом взгляде было всё: страх, надежда и просьба.

Я замер.

Мужчина обернулся на звук моих шагов и мой мир рухнул.

Это был он. Человек, которого я подозревал бы самым последним. Он смотрел на меня холодными, чужими глазами, и в его руке был пистолет, приставленный к голове моей жены.

— Диего, — спокойно произнёс он, словно мы встретились за утренним кофе. — Как не вовремя. Я надеялся закончить это без лишнего шума.

— Отпусти её, — выдохнул я, стараясь не смотреть на оружие. — Прошу.

— Не могу, — покачал он головой, сильнее прижимая Аристию к себе. — Она оказалась слишком умной. Слишком проницательной. Она начала рушить то, к чему я шёл столько лет. Я вложил в эти планы всю свою жизнь!

— Какие планы? — спросил я, делая осторожный шаг вперёд.

Пистолет сильнее вжался в висок Аристии после моего движения. Она зажмурилась, но не издала ни звука.

Моя храбрая девочка.

— Не подходи, — предупредил он, не сводя с меня глаз. — Я не хочу тебя убивать. Но если придётся, то я сделаю это.

— Тогда объясни, — потребовал я, заставляя себя говорить ровно. — Что ты задумал?

Он усмехнулся. Горько. Устало. Так улыбаются люди, которым больше нечего терять.

— Слишком много вопросов, Диего. А время на исходе.

Он сильнее сжал руку на лице Аристии. Она тихо застонала от боли, и этот звук разорвал меня изнутри.

— Поэтому сейчас, — продолжил он ледяным голосом, — вы оба умрёте.

Я смотрел в глаза жены. В них была только вера в то, что я успею. Что я что-то сделаю и спасу её.

Я рванулся вперёд.

Но было слишком поздно.

И ночь разорвал звук выстрела, который должен был лишить меня самого близкого человека в моей жизни.

Ветер вырывал волосы из-под шлема и хлестал по щекам, но я не чувствовала ничего кроме глухой, пульсирующей ярости. Она разлилась под кожей, будто раскаленный металл. Мой мотоцикл ревел так, что каждый удар двигателя отдавался где-то в костях. Вибрация пронзала бедра, поднималась по позвоночнику, скручивала его, но даже это привычное, сладкое чувство не приносило облегчения. Обычно, когда я прижималась к байку и чувствовала, как мощь машины подчиняется каждому моему движению, весь мир исчезал. Оставалась только я, дорога и чистое, первобытное ощущение свободы.

Но не в этот раз.

Сейчас свобода была просто издевательством.

Стрелка спидометра дрожала на ста шестидесяти, когда я влетела в очередной поворот. Байк наклонился так низко, что коленная скользящая пластина едва не чиркнула по асфальту. Покрышки отчаянно искали сцепления с мокрой после утреннего дождя дорогой, но мне было наплевать.

— Смотри, куда летишь, ненормальная! — крикнул кто-то в ответ, однако мне было не до случайного прохожего.

Пусть бы земля разверзлась. Пусть бы гравий выскользнул из-под колес и, может, это хоть как-то остановило бы бешеный круговорот мыслей у меня в голове. Но асфальт держал, а байк подо мной продолжал свою песню.

Я хотела кричать. Хотела разорвать тишину в шлеме диким воплем. Но вместо этого просто сильнее выкрутила газ.

Я и сама не знала, за чем именно гналась. Но моя внутренняя вселенная превратилась в раскаленный добела шар.

Как они посмели?

Эта мысль жгла меня сильнее, чем выхлопная труба. Сильнее, чем ветер, который пытался вырвать меня из седла. Я влетела в очередной поворот, и на мгновение городские огни расплылись в сплошные полосы. Но я их не видела. Перед глазами стоял только тот заголовок. Жирные черные буквы, которые прожигали дыру в моем сознании с той самой секунды, как я развернула газету, выходя из университета.

Меня скрутило спазмом в желудке, и на секунду я подумала, что меня вырвет прямо в шлем.

Помолвка.

Моя помолвка.

С мужчиной, которого я видела всего пару раз в жизни. Мы едва обменивались ничего не значащими фразами, и ни одна из них не касалась ни брака, ни чувств. Он смотрел на меня так, будто я была частью интерьера. Статуей, которую нужно вежливо обойти. И сейчас, по какой-то чудовищной иронии, эту статую решили переместить прямиком в его спальню.

Где-то глубоко в груди что-то заныло, но я быстро подавила это чувство. Я не буду плакать. Не буду трястись от страха или унижения. Я буду злиться. Злость была моим топливом, и сейчас бак был переполнен до краев.

Обычно дорога до особняка Цестеров занимала у меня минут двадцать неторопливой езды. Сегодня же она превратилась в шесть минут чистого адреналина. Когда впереди показались кованые ворота, я даже не сбросила скорость до конца. Рывком нажала на пульт, створки поползли в стороны, и я пронеслась сквозь них так быстро, что охрана шарахнулась в разные стороны. Гравийная аллея, ведущая к главному входу, взвизгнула под колесами. Объезжать к гаражу я не стала, плевать мне на приличия.

Я затормозила прямо у ступеней крыльца, подняв тучу мелких камней и пыли. Еще до того, как двигатель успел замереть, я уже была в воздухе, спрыгнула с байка на ходу и приземлилась на носки кроссовок. Шлем сорвала с головы и бросила прямо на газон, даже не обернувшись.

Внутри меня всё горело.

Тяжелая дубовая дверь парадного входа распахнулась передо мной, кто-то из прислуги, услышав рев мотора, уже открывал ее. Я пронеслась мимо, даже не взглянув на него. Сердце колотилось где-то в горле, пульсировало в висках, и каждый шаг по мраморному полу холла отдавался эхом.

Отцовский кабинет находился в конце восточного крыла, и это расстояние я преодолела в мгновение ока. Несколько секунд бешеного движения и вот я уже стою перед дверью. Я даже не подумала поворачивать ручку. Со всей силы ударила ногой по дереву, дверь распахнулась настежь и с грохотом ударилась о стену.

Отец сидел за своим огромным столом из черного дерева. Его фигура в безупречно выглаженной рубашке казалась такой же холодной и неподвижной, как каменное изваяние. Он что-то читал на планшете, и в этом его спокойствии я увидела самую настоящую насмешку.

— Ничего не хочешь объяснить, папочка? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. В нем звучала та самая сталь, которую я унаследовала от него. Я размахнулась и швырнула смятую газету на стол. Она скользнула по полированной поверхности, и заголовок уставился ему прямо в лицо.

«Диего Браун и Аристия Цестер объявили о помолвке!»

Я видела, как его взгляд скользнул по бумаге. Ни один мускул на лице не дрогнул. Он даже бровью не повел. Только медленно поднял на меня такого же льдисто-голубого оттенка глаща, как и мои. Ни капли сожаления. Ни капли тепла. Только бездна равнодушия, которая всегда приводила меня в бешенство.

— Ты правда хотел выдать меня замуж без моего согласия?! — я шагнула вперед и вцепилась пальцами в край стола. — Как ты мог так поступить и даже не сообщить, что я обещана семье Браун, как какой-то кусок мяса? А меня спросить ты не хотел?

Голос срывался, в груди клокотала лава. Я смотрела на его бесстрастное лицо и ненавидела. Ненавидела за то, что он заставляет меня выглядеть истеричкой. За то, что мое тело дрожит, а его руки спокойно лежат на подлокотниках кресла.

— И что насчет Агаты? — я почти выплюнула имя сестры. — Разве не она должна была выйти замуж в эту семью?

При упоминании старшей сестры в его взгляде мелькнуло что-то мимолетное, что исчезло быстрее, чем я успела его понять. Он медленно перевел взгляд в сторону.

Я проследила за ним и только тогда мой гнев натолкнулся на нечто, от чего на секунду замер.

Агата сидела в углу.

Она сжалась в маленький комочек на огромном бархатном диване. Ее хрупкая фигура казалась на его фоне совсем крошечной. Светлые волосы, обычно уложенные в идеальные локоны, сейчас были спутаны и напоминали солому. Она обхватила себя руками за плечи и раскачивалась вперед-назад, как маленькие дети в минуты сильного потрясения.

Лицо опухло от слез, а по щекам разводы от туши. Зеленые глаза покраснели и распухли, под ними залегли темные круги. Она выглядела как призрак. Разбитая. Опустошенная. В этом было что-то настолько неправильное, что я на секунду растерялась.

Моя старшая сестра всегда была идеальная, всегда держащая всё под контролем, знающая, что сказать и как повернуть любую историю в свою пользу. Та, которая плакала только тогда, когда это было выгодно. Она была манипулятором с пеленок, и в нашей семье все знали: Агата всегда получает то, чего хочет.

Особенно, если речь шла о её одержимости.

Понимание пробилось сквозь пелену моей собственной ярости, когда мои мысли натолкнулись на объект этой одержимости.

На её возлюбленного.

– Тия... — прошептала она. — Прости меня. Прости меня, пожалуйста.

Я не ответила. Я просто смотрела, как моя гордая, властная сестра рассыпается на части у меня на глазах. И злость во мне начала обретать новые, куда более сложные оттенки.

Это она должна была выйти замуж.

Агата, которая несколько лет назад влюбилась в Мигеля Брауна с той одержимостью, на которую способна только она. Я помнила те дни. Помнила, как она тянула за ниточки, устраивала «случайные» встречи, плакала, истерила, шантажировала, притворялась невинной жертвой — всё, чтобы заставить парня на ней жениться. Она хотела его так, как хотят бриллиант в витрине: не потому, что он ей нужен, а потому что он самый блестящий и она не могла позволить кому-то другому его заполучить.

И в итоге она своего добилась. Семьи Цестер и Браун заключили сделку, слияние компаний, а союз Агаты и Мигеля должен был стать той самой красивой лентой, что перевяжет деловой контракт. Все были довольны. Все, кроме, возможно, самого Мигеля.

Но ни моя сестра, ни наши семьи не были готовы к тому, что случилось с будущим женихом.

Я знала некоторые подробности, но не могла о них рассказывать. Это был не мой секрет. В семье об этом не говорили, никто не знал настоящую причину, почему жених Агаты вышел из игры. Мигель отказался от союза. Расторг помолвку. И я, наивная дура, думала, что на этом всё закончится. Легкомысленно полагала, что отец найдет другой способ спасти свой бизнес, Агата переключится на кого-то другого, и жизнь пойдет своим чередом.

Я никогда не думала, что они просто… заменят молодоженов их младшими.

Я смотрела на сестру, и гнев смешивался в груди с чем-то горьким, вроде предательства, но не совсем. Она сидела здесь и просила у меня прощения, но именно из-за нее я сейчас стояла на краю пропасти, в которую меня толкал собственный отец.