Читать онлайн Елена К. - Доза доверия

Внимание: официальная оговорка (утверждена Майей, завизирована Семёновым, проверена Кешей на предмет арахисовой справедливости):

Все совпадения — чистая случайность. Абсолютно. На уровне «это даже в гороскопе не предсказывали».

А названия всех организаций — от пафосной галереи «Горизонт» до уютной «Пены дней», от строгой библиотеки имени Крупской до безупречно честной больницы 7 — исключительно фантазия автора. Никаких реальных прототипов, никаких тайных намёков на любимые места. Ну, разве что чуть-чуть… но это тоже случайность. ))))

Городская библиотека честно хранит книги и не ведёт подпольных расследований. Больница честно лечит и не прячет улики в картотеках. Кофейни честно варят кофе и не устраивают заговоров с сиропами. А медресурсы заняты самым важным делом — заботой о людях, а не поиском пропавших пончиков.

Так что, если вдруг захотелось зайти в «Пышку» за тем самым флэт уайтом — придётся придумать её заново в своём городе. Или просто сварить дома: тоже вариант.

(Арахис для Кеши всё ещё наготове. Он, кстати, не верит ни в какие оговорки. Он верит только в арахис.)))))

Кабинет следователя Майи Сергеевны Кравцовой пах не кофе, а бюрократией: старыми папками, пылью и лёгкой паникой, которая всегда витает над столами, где сроки горят, а улик нет. На стене висел календарь за прошлый год просто в этом году ей так и не выдали новый.

— Кравцова, ты опять на меня смотришь, как на подозреваемого? — буркнул капитан Игорь Семёнов, заглядывая в щель приоткрытой двери. — Я просто чай принёс. С лимоном. Без яда.

— Спасибо, — Майя Сергеевна взяла стакан, но не отпила. — Просто пытаюсь понять, как человек может одновременно выглядеть виноватым и предлагать чай. Это талант.

Семёнов хмыкнул и присел на край стола, едва не смахнув стопку постановлений.

— Слушай, тут к тебе одна женщина рвётся. Старшая медсестра из городской. Говорит, дело не терпит. И ещё… она сказала: «Передайте Кравцовой, что у нас такого не бывает». Звучит как угроза.

Майя Сергеевна чуть приподняла бровь. Фраза «у нас такого не бывает» в устах медработника — это почти клятва Гиппократа наоборот. Это значит: «Я тридцать лет ставлю капельницы, и если тут что-то пошло не так, я это чую костным мозгом».

— Пусть заходит, — сказала Майя Сергеевна, отодвигая стопку бумаг так, будто это могло освободить место для правды.

Через минуту в кабинет вошла женщина лет шестидесяти, в идеально выглаженном халате, с лицом, на котором было написано: «Я не скандалю, я констатирую». В руках она держала тонкую папку, которую держала так, словно это была бомба с часовым механизмом.

— Меня зовут Лидия Петровна, — голос у неё был низкий, спокойный, но в нём звенела сталь. — Я старшая медсестра хирургического отделения. У нас умер пациент после плановой операции. Официальная версия — анафилактический шок на анестезию. Редкий, но возможный случай.

Она сделала паузу, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое.

— И? — мягко подсказала Майя Сергеевна.

— И у нас такого не бывает, — повторила Лидия Петровна. — У нас анестезиологи трижды проверяют ампулы, делают пробные дозы, у нас даже кошка, если бы забежала в операционную, не умерла бы от передоза. А тут — гладко, чисто, без сучка без задоринки. И запись в журнале учёта препаратов есть, а в электронной системе — нет.

Семёнов, который до этого момента пытался незаметно допить свой чай, поперхнулся.

— То есть… бумажный журнал врёт, а компьютер говорит правду? — уточнил он.

— Или, наоборот, — сухо ответила Лидия Петровна. — Но я вам скажу так: если в моём отделении что-то не сходится, это не ошибка. Это чья-то работа.

Майя Сергеевна посмотрела на папку, потом на Лидию Петровну.

— Вы пришли не жаловаться. Вы пришли попросить посмотреть. И не хотите, чтобы кто-то знал, что вы мне это принесли.

Лидия Петровна чуть кивнула — едва заметно, как человек, который привык скрывать эмоции за маской профессионализма.

— Правильно, — сказала она. — Если это окажется просто сбой системы — хорошо. Если нет… я не хочу, чтобы отделение превратилось в цирк. Но и молчать не буду.

Семёнов почесал затылок.

— Знаешь, Кравцова, — протянул он, — обычно люди приходят с жалобами на шумных соседей или пропажу кошелька. А тут… старшая медсестра, несовпадение журналов, смерть пациента. Это уже не жалоба. Это приглашение на вечеринку, где все в чёрном.

Майя Сергеевна наконец отпила чай. Он оказался неожиданно вкусным — видимо, лимон всё-таки работал.

— Тогда начнём с малого, — сказала она, открывая папку. — Посмотрим на журнал. И на нового анестезиолога, которого все хвалят, но никто толком не знает.

Лидия Петровна слегка расслабила плечи — будто с них сняли невидимый груз.

— Его зовут Дмитрий Андреевич, — сказала она. — Вежливый, улыбчивый, все говорят: «Какой молодец, как быстро вписался». А я вот думаю: хорошие специалисты не вписываются за три дня. Они сначала спотыкаются о наши порядки. А он — ни разу.

В кабинете повисла тишина, в которой отчётливо слышался скрип шестерёнок чьего-то чужого плана.

— Знаете, Лидия Петровна, — тихо сказала Майя Сергеевна, — я тоже не люблю, когда всё слишком гладко. Обычно за этим прячется что-то очень кривое.

И она начала читать.

Больница пахла так, как пахнет любое учреждение, где люди отчаянно стараются держать всё под контролем: хлоркой, спиртом и чуть-чуть — тревогой. Майя Сергеевна шла по коридору, а Лидия Петровна шагала рядом, будто не вела её, а прикрывала тылы.

— Главное, не смотрите на него как на подозреваемого, — тихо сказала Лидия Петровна. — Он это чувствует. У него на подозрение нюх, как у собаки на колбасу.

— Я вообще ни на кого не смотрю, — спокойно ответила Майя Сергеевна. — Я просто хожу и дышу.

— Это вы так думаете. А у вас на лице написано: «Я всё вижу».

Майя чуть улыбнулась. Пожалуй, это даже неплохо. Пусть лучше думают, что она всё видит, чем поймут, что она пока вообще ничего не понимает.

Анестезиологическое отделение оказалось местом, где тишина была громче крика. Здесь не хлопали дверями, не бегали, здесь всё делали размеренно, потому что цена ошибки — чужая жизнь. За стойкой сидела медсестра, которая при виде Лидии Петровны мгновенно выпрямилась, будто её током ударило.

— Дмитрий Андреевич в предоперационной, — быстро сказала она, не глядя на Майю Сергеевну. — Готовится к плановой.

— Мы на минутку, — кивнула Лидия Петровна. — Просто поздороваться.

Предоперационная была маленькой комнатой, где на полках ровными рядами стояли ампулы, коробки и какие-то загадочные устройства с трубками. А посреди этого порядка стоял Дмитрий Андреевич — тот самый «идеальный» анестезиолог. Высокий, подтянутый, с лицом человека, который каждое утро просыпается с улыбкой и сразу делает зарядку. На нём был свежий халат, шапочка сидела ровно, как приклеенная. Он что-то сверял в планшете, потом поднял глаза — и улыбка стала ещё шире.

— Лидия Петровна! — голос у него был тёплый, бархатный, такой, что даже если бы он сказал «сейчас будет больно», ты бы ответил: «Ничего, я потерплю». — Чем обязан?

— Познакомься, — сдержанно сказала Лидия Петровна, — это Майя Сергеевна, следователь. Хочет просто посмотреть, как мы работаем.

Дмитрий Андреевич не моргнул. Ни намёка на то, что эта фраза его задела. Он протянул руку — крепкое, уверенное рукопожатие, без излишнего давления, но и без слабости.

— Очень приятно. Надеюсь, ничего серьёзного? У нас сегодня напряжённый день.

— Пока просто знакомство, — мягко сказала Майя Сергеевна. — Хочу понять, как устроена ваша кухня.

— Кухня — это у хирургов, — снова улыбнулся Дмитрий Андреевич. — У нас — алхимия. Мы берём человека, который дышит и думает, и на время превращаем его в статую. И главное — чтобы он потом снова стал человеком.

— Звучит как магия, — заметила Майя.

— Магия — это когда не знаешь, как работает, — спокойно ответил он. — А у нас наука. И протоколы. И двойная проверка.

Он говорил ровно, без пафоса, но так, что каждое слово ложилось на место, как деталь в идеально собранном механизме. И от этого становилось не по себе. Слишком гладко. Слишком правильно.

— А если вдруг что-то идёт не по плану? — спросила Майя.

— Тогда мы действуем по алгоритму, — тут же ответил он. — Сначала стабилизируем, потом думаем. Но у нас редко бывает «не по плану». Мы стараемся предусмотреть всё заранее.

— Даже то, чего предусмотреть нельзя? — уточнила Майя.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то — не раздражение, нет, скорее лёгкое удивление, будто он впервые услышал вопрос, на который нет готового ответа. Но тут же улыбка вернулась.

— Стараемся. Иногда получается. Иногда — нет. Но мы не сдаёмся.

Лидия Петровна кашлянула — едва слышно, но Дмитрий Андреевич сразу перевёл на неё взгляд.

— Вы хотели что-то показать? — спросил он.

— Журнал учёта, — коротко сказала она. — Хочу, чтобы Майя Сергеевна посмотрела, как мы всё фиксируем.

Он чуть приподнял бровь — не высокомерно, просто с интересом.

— Конечно. У нас всё прозрачно. Вот, пожалуйста.

Он протянул бумажный журнал — аккуратный, с чёткими записями, ни одной помарки. Майя открыла его на нужной странице и провела пальцем по строкам. Потом достала распечатку из электронной системы — ту самую, где нужной записи не было.

— Странно, — сказала она, будто сама себе. — Тут есть, а там нет.

Дмитрий Андреевич посмотрел на распечатку, потом на журнал. И снова — ни тени паники, ни попытки спрятать глаза.

— Бывает, — спокойно сказал он. — Иногда данные не синхронизируются. Технический сбой. Или кто-то забыл внести. Я проверю, разберёмся.

— Спасибо, — тихо сказала Майя. — Буду благодарна.

Он снова улыбнулся, но в этот раз улыбка получилась чуть менее безупречной. Будто где-то внутри щёлкнуло что-то, что не должно было щёлкнуть.

— Если будут ещё вопросы — я здесь, — сказал он. — Или можно в перерыве, я обычно пью кофе в ординаторской. Без сахара, с одной ложкой сливок.

Майя кивнула.

— Запомню.

Когда они вышли в коридор, Лидия Петровна выдохнула так, будто только что держала тяжёлую гирю.

— Ну? — спросила она. — Что думаете?

— Думаю, он очень хорошо знает, как надо себя вести, — сказала Майя. — И знает, что от него ждут.

— Это плохо?

— Это подозрительно, — честно ответила Майя. — Когда всё слишком идеально — значит, кто-то очень старается, чтобы так казалось.

Лидия Петровна посмотрела на неё долгим взглядом.

— Значит, вы не отступите.

— Не отступлю, — спокойно сказала Майя. — Пока не пойму, где трещина.

Ординатор Кирилл Савин ненавидел запах предоперационной. Не хлорку, не спирт — а этот специфический, почти неуловимый запах «всё под контролем». В нём всегда пряталась ложь. Потому что в медицине ничего не бывает под полным контролем. Всегда есть переменная, которую не учли.

Сегодня эта переменная сидела за стойкой и улыбалась так, будто знала все твои страхи и снисходительно их прощала. Дмитрий Андреевич. Тот самый «идеальный» анестезиолог, о котором все говорили: «Наконец-то нормальный специалист пришёл».

Кирилл как раз заносил данные в электронную систему — рутинная, но обязательная штука. И вдруг заметил то, от чего у него похолодели пальцы. В журнале учёта стояла запись о списании кетамина для пациента из третьей палаты. А в системе этой записи не было. Вообще. Как будто кто-то аккуратно стёр один слой реальности, оставив только бумажный след.