Доза доверия - страница 5

Для Лидии Петровны утро всегда начиналось не с кофе, а с обхода. Не торжественного, как у заведующих, а тихого, почти незаметного: проверить, кто сегодня бледный, кто слишком бодрый, кто прячет глаза, а кто, наоборот, слишком старается их не прятать. За тридцать лет она научилась читать отделение по мелочам: по тому, как звенит лоток с инструментами, по тому, сколько секунд медсестра задерживает взгляд на журнале, по тому, как кто-то слишком старательно не смотрит в твою сторону.

Сегодня коридор пах не просто больницей — он пах тревогой. Тонкой, едва уловимой, но знакомой Лидии Петровне до мурашек. Такой запах бывает, когда все делают вид, что всё в порядке, но каждый второй чуть быстрее закрывает шкафчик, чуть резче отвечает, чуть сильнее старается быть «как всегда».

— Лидия Петровна, вы сегодня какая-то… строгая, — тихо сказала Наташа, молодая медсестра, когда они встретились у поста. — Или мне кажется?

— Тебе не кажется, — спокойно ответила Лидия Петровна. — Просто я сегодня не в настроении притворяться, что не вижу того, что вижу.

Наташа тут же опустила глаза и начала нервно перекладывать папки.

— Вы про… ну… про журнал? — прошептала она. — Я ничего не трогала, честно. Просто внесла, как сказали…

Лидия Петровна положила руку ей на плечо — не строго, а чтобы удержать, не дать сбежать в панику.

— Никто тебя ни в чём не обвиняет, Наташа. Просто скажи: кто сказал внести?

— Дмитрий Андреевич, — выдохнула Наташа. — Он сказал: «Внеси сейчас, а в систему потом, там опять висит». Я и внесла. А потом хотела — а система уже не давала. Блокировка какая-то. Я думала, это у меня права слетели…

Лидия Петровна кивнула. Она не злилась. Злиться было некогда. Но внутри что-то щёлкнуло — как замок, который наконец-то поддался после долгих попыток. Теперь у неё была не просто догадка, а цепочка: приказ — запись — блокировка. И человек, который всё это организовал, улыбался так, будто делал всем одолжение.

В этот момент из ординаторской вышел сам Дмитрий Андреевич. В халате, с планшетом, с той самой улыбкой — тёплой, располагающей, как у человека, который точно знает, что он тут главный и всё под контролем.

— Доброе утро, Лидия Петровна! — бодро сказал он. — Как настроение? Сегодня у нас насыщенный день: три плановые, одна экстренная. Но мы справимся, да?

— Справимся, — сухо ответила она. — Только сначала разберёмся с журналом.

Он чуть приподнял бровь — не испуганно, а скорее с лёгким удивлением, как будто не ожидал, что кто-то будет настаивать на формальностях.

— А что с журналом? — спокойно спросил он. — Всё же в порядке. Я лично проверил.

— В бумажном — да, — сказала Лидия Петровна, глядя ему прямо в глаза. — А в системе — нет. И Наташа говорит, что ты велел внести сначала на бумагу, а потом в систему. А система не дала.

Дмитрий Андреевич на секунду замер. Всего на секунду — но этого хватило, чтобы Лидия Петровна поняла: он не ожидал, что кто-то свяжет эти два факта.

— Ах, это, — сказал он, будто вспомнил что-то незначительное. — Да, там был сбой. Я хотел, чтобы запись не потерялась. Лучше пусть будет на бумаге, чем нигде.

— Лучше пусть будет везде, — жёстко сказала Лидия Петровна. — Или нигде. У нас не склад, Дмитрий Андреевич. У нас жизнь на кону.

Он слегка улыбнулся, но улыбка вышла натянутой — как резинка, которую слишком сильно потянули.

— Ты слишком серьёзно к этому относишься, Лидия Петровна, — мягко сказал он. — Мы же команда. Мы друг друга прикрываем.