Читать онлайн Эдди Слоан - Безрассудный выбор

Дождь начался за двадцать три минуты до знака «Добро пожаловать в Сибрук».

Лейн знала это точно, потому что записала.

Не на бумаге.

В заметках телефона.

Привычка, от которой она так и не смогла избавиться.

Она записывала всё.

Рейсы.

Дедлайны.

Идеи.

Списки покупок.

Причины не писать людям.

Причины уходить от людей.

В какой-то момент она начала фиксировать свою жизнь вместо того, чтобы жить.

Дождь усилился.

Дворники работали всё отчаяннее.

Арендованная машина, наоборот, всё хуже.

На панели вспыхнул предупреждающий значок.

Лейн бросила на него взгляд.

Потом снова посмотрела на дорогу.

«Нет».

Машину тряхнуло.

«Нет».

Двигатель кашлянул.

«Даже не думай».

Сквозь дождевую пелену показался океан.

Серая вода. Серое небо.

Серые воспоминания.

Двигатель заглох.

Руль вдруг стал тяжелым.

Машина докатилась до обочины.

И остановилась.

Тишина.

Несколько секунд Лейн просто сидела на месте.

Дождь стучал по крыше.

В салон через вентиляцию тянуло солью.

Где-то за деревьями Атлантика разбивалась о скалы, по которым она лазила все летние каникулы в детстве.

Три года.

Столько она избегала Сибрука.

Три года после похорон.

Три года с того дня, как закрыла входную дверь бабушкиного дома и пообещала себе больше никогда сюда не возвращаться.

И вот она снова здесь.

Потому что жизнь обожала иронию.

План был простой.

Продать дом.

Подписать документы.

Провести неделю, делая вид, что это место ничего не значит.

Вернуться в Бостон.

Двигаться дальше.

Простые планы, судя по всему, в Сибруке не приветствовались.

В зеркале заднего вида появился пикап.

Темно-синий.

Большой.

Неприлично уверенный в себе.

Пикап притормозил.

Остановился позади нее.

Из него вышел мужчина.

Высокий.

Широкие плечи.

Темные волосы, мокрые от дождя.

Рабочие ботинки.

Закатанные рукава.

Из тех мужчин, которые на вид умели чинить моторы, крыши, сломанные причалы и, возможно, сомнительные жизненные решения.

Это сразу ее раздражало.

Он подошел к водительскому окну.

Лейн опустила стекло наполовину.

Внутрь ворвался дождь.

«Проблемы с машиной?»

Голос у него был низкий и спокойный.

Слишком спокойный.

Она посмотрела на мертвую приборную панель.

Потом на него.

«Нет. Просто решила, что это отличное место, чтобы остановиться во время шторма».

Уголок его рта дрогнул.

Не улыбка.

Что-то опаснее.

Насмешливое веселье.

«Хороший выбор».

Лейн вздохнула.

«Да. Проблемы с машиной».

«Что случилось?»

«Если бы я знала, я бы уже ехала».

Эта почти-улыбка появилась снова.

Определенно раздражала.

Мужчина взглянул на приборную панель.

Потом на капот.

Потом снова на нее.

«Могу посмотреть».

Лейн посмотрела на дождь.

На него.

На пустую дорогу.

«У меня есть другой вариант?»

«Быстрый? Нет».

Прекрасно.

Мужчина отошел.

Через минуту капот был открыт.

Дождь пропитал его рубашку.

Кажется, ему было всё равно.

Лейн наблюдала из машины.

Ветер с океана гнул деревья.

Город ждал где-то впереди.

Тот самый город, о котором она годами старалась не думать.

Тот самый город, который до сих пор появлялся во снах, в которых она никогда не признавалась.

Мужчина опустил капот.

Ничего хорошего в этом жесте не было.

Он вернулся к окну.

«Сегодня она никуда не поедет».

Лейн закрыла глаза.

«Великолепно».

«Нужен эвакуатор».

Конечно.

Она на секунду уткнулась лбом в руль.

Одна неделя.

Вот и всё, что ей было нужно.

Одна неделя.

Дом.

Документы.

Готово.

Мужчина терпеливо ждал.

Так, будто люди, застрявшие на обочине под дождем, были здесь обычным местным явлением.

Возможно, так и было.

Наконец Лейн выпрямилась.

«Ладно».

«Я могу вызвать эвакуатор».

«А потом?»

«У меня есть пикап».

«Я заметила».

Снова эта почти-улыбка.

Она начинала ее недолюбливать.

Мужчина кивнул в сторону дороги.

«Куда вам нужно?»

Лейн помедлила.

Потом назвала адрес.

Впервые его лицо изменилось.

Веселье исчезло.

Спокойствие осталось.

Но за ним появилось что-то еще.

Узнавание.

Он знал этот дом.

В животе неприятно сжалось.

Дождь продолжал идти.

Океан дышал за деревьями.

Несколько секунд они оба молчали.

Потом мужчина посмотрел на дорогу, ведущую в город.

Когда он заговорил снова, голос стал другим.

Осторожнее.

Серьезнее.

«Вы там остановитесь?»

«Такой план».

Пауза.

На этот раз длиннее.

«Что?»

Мужчина посмотрел на нее.

Потом будто снова услышал адрес, который она только что назвала.

Наконец он сказал:

«Я знал вашу бабушку».

Лейн замерла.

Дождь вдруг зазвучал громче.

«Правда?»

Он встретил ее взгляд.

«Да».

Прошла секунда.

Потом еще одна.

«Какой она была?»

Впервые с тех пор, как он вышел из пикапа, он улыбнулся по-настоящему.

Слабо.

Неожиданно.

Почти грустно.

«Упрямой».

Лейн рассмеялась, не успев себя остановить.

«Похоже на нее».

Улыбка исчезла с его лица.

«А вот продажа этого дома на нее не похожа».

Слова ударили сильнее, чем должны были.

Лейн уставилась на него.

«Что это значит?»

Мужчина посмотрел в сторону Сибрука.

На океан.

На дорогу, которая ждала впереди.

Потом снова на нее.

«Это значит, что у этого города сейчас появится мнение».

И почему-то это показалось куда опаснее, чем сломанная машина.

Лейн успела забыть, каким бесстыдно красивым может быть Сибрук.

Это было нечестно.

Город мог бы хотя бы из вежливости стать некрасивым, пока ее не было.

Но нет.

Через двадцать минут после знакомства с самым раздражающим мужчиной на Атлантическом побережье Лейн сидела в его пикапе, а океан то появлялся, то исчезал между рядами старых прибрежных домов.

Пекарня всё еще стояла на углу.

Белая церковь всё еще смотрела на гавань.

Книжный магазин всё еще занимал синее здание возле пирса.

На каждом втором фонарном столбе висели цветочные корзины, будто город однажды коллективно решил стать открыткой и ни за что не извиняться.

Ничего не изменилось.

Кроме нее.

И, возможно, именно в этом была проблема.

Коув вел машину одной рукой, свободно положив ладонь на руль.

Он был не из разговорчивых.

Лейн пока не понимала, приятно это или раздражает.

Возможно, и то и другое.

Молчание тянулось.

Потом тянулось еще дольше.

Наконец она открыла заметки в телефоне.

Привычка.

Болезнь.

Черта характера с отличной организацией.

НОВЫЙ СПИСОК

Почему эта поездка пройдет нормально

Продать дом.

Подписать документы.

Уехать.

Избегать эмоционально заряженных разговоров.

Избегать красивых мастеров.

Она посмотрела на пятый пункт.

Потом стерла слово «красивых».

И написала: «раздражающе компетентных».

Коув бросил на нее взгляд.

«Что?»

«Ничего».

«У тебя было лицо».

«У меня много лиц».

«Это было лицо списка».

Лейн замерла.

«У меня нет лица списка».

«Есть».

«Нет».

«Это точно было оно».

Она отвернулась к окну.

«Веди свой пикап».

Снова появилась эта почти-улыбка.

Та самая, которую она уже решила не любить.

Пикап свернул на узкую дорогу.

Деревья сомкнулись ближе.

Океан приблизился.

И вот он появился.

Дом.

Живот у Лейн провалился так резко, что это почти стало физическим ощущением.

Старый серый дом стоял в конце дорожки лицом к воде, словно все три года отказывался отводить взгляд.

Круговая веранда.

Белые перила.

Голубые ставни.

Гортензии, разросшиеся вдоль забора.

На одно невозможное мгновение ей снова стало двенадцать.

Босые ноги на теплых досках веранды.

Черничный пирог остывает у кухонного окна.

Бабушка кричит:

«Не бегай по этим ступенькам, Лейн. Сделай хотя бы вид, что у тебя есть кости».

Воспоминание ударило сильно.

Слишком сильно.

Лейн первой отвела взгляд.

Коув остановился у ворот, но не сразу вышел из машины.

«Всё еще хорошо выглядит».

Голос у него изменился.

Стал мягче.

Лейн сглотнула.

«Ему нужен ремонт».

«Всем нужен».

Она возненавидела то, как быстро он ответил.

Словно всю жизнь верил, что вещи можно починить, если кому-то не лень испачкать руки.

Лейн открыла дверь, пока молчание не стало опасным.

В воздухе пахло солью, мокрым деревом и летом, которому она не разрешала возвращаться.

Калитка скрипнула.

Тот самый скрип.

Абсолютно тот же самый скрип.

Табличка «Продается» неловко стояла у ступенек веранды.

Даже с подъездной дорожки она выглядела неправильно.

Как чужой человек в бабушкином пальто.

Коув проследил за ее взглядом.

«Это вы поставили?»

«Риелтор».

«Хм».

В этом одном звуке было достаточно осуждения, чтобы выйти в море на рыбацкой лодке и объявить войну.

Лейн повернулась к нему.

«Если хочешь что-то сказать, говори».

«Не хочу».

«Хочешь».

Он пожал плечами.

«Ты здесь три минуты».

«И?»

«Рекорд города».

Она рассмеялась раньше, чем успела себя остановить.

Звук удивил их обоих.

Он не подходил этой подъездной дорожке.

Пока нет.

Коув посмотрел на веранду.

«Я могу заехать завтра».

«Из-за ремонта?»

«Да».

«В восемь?»

«В восемь».

«В восемь утра?»

«Обычно восемь именно тогда и бывает».

«Это преступление».

«Тогда привезу кофе».

Это не должно было ничего смягчать.

Но смягчило.

Лейн открыла входную дверь раньше, чем лицо успело ее выдать.

Ключ застрял точно так же, как раньше.

Нужно было приподнять ручку, повернуть один раз, а потом толкнуть дверь бедром.

Дверь открылась.

Запах хлынул наружу.

Старое дерево.

Морской воздух.

Пыль.

Лавандовое мыло.

Дом.

Нет.

Не дом.

Недвижимость.

Актив.

Сложный актив с сентиментальной влажностью.

Она вошла.

Пол скрипнул под ее туфлями.

Столик у входа всё еще стоял у стены.

Зеркало над ним помутнело по краям.

Соломенная шляпа висела на том же крючке, куда бабушка оставляла ее после работы в саду.

У Лейн сжалось горло.

Она пошла быстрее, будто скорость могла обогнать горе.

Гостиная.

Накрытая мебель.

Белые простыни.

Книжные полки.

Выцветший ковер.

Синее кресло у окна.

Бабушкино кресло.

Всё еще повернуто к воде.

Всё еще ждет.

Лейн посмотрела в телефон.

НОВЫЙ СПИСОК

Что нужно сделать

Не плакать перед Коувом.

Найти документы.

Проверить крышу.

Продать дом.

Уехать до того, как дом обзаведется характером.

Слишком поздно.

Характер у дома уже был.

Позади нее Коув вошел внутрь.

Он ничего не сказал.

Просто стоял тихо и смотрел на комнату с таким уважением, что Лейн это совершенно иррационально разозлило.

Вот почему она не приезжала.

Потому что горе проще, когда оно остается теоретическим.

Потому что старые дома опасны.

Они помнят тебя до того, как ты научилась притворяться.

Со стороны кухни донесся тихий металлический стук.

Лейн напряглась.

«Что это было?»

«Скорее всего, оконная защелка».

«Ты звучишь слишком спокойно».

«Я здесь живу».

«Не в этом доме».

«В Сибруке».

«Это должно объяснить всё?»

«Обычно объясняет».

Он прошел мимо нее на кухню.

Она пошла следом, потому что не собиралась быть женщиной, которая остается в комнате только потому, что дом издает звуки.

Кухня оказалась меньше, чем она помнила.

Или, может быть, тогда она сама была меньше.

Желтые шкафчики.

Белая плитка.

Круглый стол у окна.

А на холодильнике, под выцветшим магнитом в форме лобстера, висел листок бумаги.

Лейн остановилась.

Края бумаги пожелтели.

Сверху наклонным бабушкиным почерком было написано:

ЛЕТНИЙ СПИСОК

Покрасить веранду.

Купить лимоны.

Починить заднюю ступеньку.

Позвонить Лейн.

Все пункты были вычеркнуты.

Кроме последнего.

Позвонить Лейн.

Лейн смотрела на листок.

Комната замолчала.

Даже дождь за окнами будто стал тише.

Она не помнила, как дышать.

Коув тоже увидел.

Конечно увидел.

Такие мужчины, наверное, замечали трещины в стенах, ржавчину на петлях и грусть на холодильниках.

Лейн потянулась к листку, но остановилась, не коснувшись его.

Бабушка написала этот список много лет назад.

Может быть, за несколько недель до похорон.

Может быть, за несколько дней.

Позвонить Лейн.

Не вычеркнуто.

Не закончено.

Не сделано.

В груди заболело.

Глупость.

Это был листок бумаги.

Список.

Она любила списки.

Она выживала благодаря спискам.

И теперь один из них пытался разрушить ей жизнь.

«Лейн».