Царь Пушкин - страница 3

Таков путь демократии. Уважай мнение большинства и не выёживайся!

– Нет ещё, – напоминаю я очевидное. – Мы вроде на экзамене!

– И что? Интернет всегда нужен!

– Олежа, ты такой бойкий. Никак кружку от нефти отмыл? – добавляю вслух, руками обозначая аудиторию. – Или в чём она у тебя?

– Ой, да какая кружка? – отмахиваемся мой кореш и грозит кулаком. – Смотри мне, если катки сегодня пропущу, жопа тебе, Пушкин! Лучше оплати… предупреждаю.

Почему я позволяю ему жить в квартире, которую снимает тётя? Потому что его половину денег за съём в основном трачу на Наташку. И вот уже второй раз всплывает это имя… Наталья.

Наталья Гончарова особая! Не из дворовых девушек. Манерная. И в забегаловках картошкой фри питаться не будет. Ей нужны приличные кафе, концерты именитых артистов, (которые, слава богу, не часто посещают наш город) и постановки о высоком, а не разговоры об игрушках под дешёвое пиво.

А так – сплошное развитие. И даже когда дарим цветы артистам, я скрежетаю зубами, но улыбаюсь и хлопаю. Порой даже кричу «браво!». Потом, правда, вообще не могу вспомнить о чём шла речь в постановке, так как современная драматургия явно не для меня рассчитана. Но ей – заходит. И я должен соответствовать. Для чего? Для развития!

Натали пытается сделать из меня аристократа: правильно ходить, говорить, одеваться. Тема обычная, когда девушка рассчитывает переделать парня под себя и окультурить, прежде чем представить родителям.

Я всю эту тему с манерами не очень-то воспринимаю. Но и в быдло превращаться нельзя. Поэтому – компромисс. С Натальей – кавалер, с остальными – рядовой студент, не смотря на семейное прошлое. Воспитания тётушки в своё время хватило, когда родителям не до меня было в вечных разъездах. При словах типа «пипидастр» не ржу и на том спасибо.

К счастью, сегодня никакой культурной ломки. Сегодня на мне толстовка. А Наталью подкосила ангина. Староста – Женька, уже уведомлена. А вот сама Наташка понятия не имеет, что с Женей тоже было. На моём дне рожденье. Когда я был в хлам и читал стихи на столе, как на пьедестале. Всем нравилось. Даже Олежа хлопал. А что читал – не помню. Наверное, Лермонтова или Есенина. Душевнее они как-то, народу проще.

Что я могу сказать по этому поводу? Только одно – испытываю слабость к рыжим девушкам. Тем Женька и подцепила. Схема простая: пришла, улыбнулась, рыжая – поплыл. Вот почему бы Наташке не подкраситься? Ходит мрачнее ночи и волосы цвета воронова крыла.

В своё оправдание могу сказать, что именно Наташу я начал познавать и окучивать уже после дня рождения. Да и не считается это, когда просто держишься за руки, разговаривая о высоком.

Эх, Гончарова… Сколько в этой недоступной даме ступеней? Все придётся покорить. Но я парень упорный. Иногда даже упёртый. Стисну зубы и преодолею!

Вот выздоровеет Наталья Николаевна, щечки порозовеют и продолжим на чём остановились… На поцелуях в щёчку на прощание и при встрече. Не густо, конечно, но лыба уже начала расплываться по лицу, дорисовывая ситуацию в спальной позже.

Додумать не дали. В аудиторию вдруг вошёл человек эпохи Серебряного века литературы: фрак, узкие туфли блестят, брюки словно из музея поздней археологии. И усики «а-ля франт». Маленькие, аккуратные, подвёрнутые у кончиков.

Как он это сделал?

– Моя фамилия – Дантес, – с ходу представился новый преподаватель Истории Отечества.

Девушек в нашей группе в четыре раза больше, чем парней. Но все хором тут же взвыли, намекая на меня. А Олежа сразу на всю аудиторию уточнил: