Чат поддержки - страница 4

Мы дружим восемь лет. Познакомились на тренинге по маркетингу, куда я пришла убитая после очередного разноса от начальника, а она чтобы "прокачать скиллы и заодно найти мужика". Мужика она не нашла (на тренинге были только женщины и один мужчина – тренер, который оказался женат), а вот подругу, да. С тех пор мы пережили вместе всё: мою свадьбу (Лена была свидетельницей и украла букет невесты специально для меня, чтобы я кинула его ей), мои попытки забеременеть (неудачные), мои ссоры с Максимом, её бесконечные романы (у неё талант выбирать "интересных, но сложных"), её повышения, увольнения и возвращения.

Лена – арт–директор. Это значит, что она рисует лучше, чем говорит, но говорит при этом так, что её слышат даже в соседнем здании. У неё нет фильтра между мозгом и ртом. Если она думает, что твоя новая стрижка – уродство, она скажет это сразу. И добавит: "Но тебе идёт, потому что ты можешь носить даже уродство". Это бесит. Это спасает. Это Лена.

Она единственная знала о моём разводе. Не потому что я рассказала, потому что она увидела. Просто однажды утром посмотрела на меня и сказала: "Он съехал. Я права?" Я кивнула. Она обняла меня прямо посреди офиса, при всех, и прошептала: "Ну, наконец–то, дура. Я уж думала, ты будешь мучиться с ним до пенсии".

– Все, закругляемся, – объявляет она, захлопывая мой ноутбук.

– Лен, у меня еще презентация…

– Презентация подождет. А вот твое психическое здоровье – нет. Одевайся.

Она буквально хватает меня в охапку, тащит к вешалке, запихивает в куртку и выпроваживает из офиса. Я сдаюсь. Спорить с Леной бесполезно, она все равно победит. Мы идём по вечерней Москве. Февраль, холодно, темнеет рано. Уже горят фонари, витрины магазинов светятся тёплым светом. Люди спешат домой, кутаются в шарфы, разговаривают по телефону.

А я иду рядом с Леной и думаю: вот они все куда–то торопятся, к кому–то возвращаются. А меня дома никто не ждёт. Пустая квартира, холодильник с йогуртом и остатками сыра, тишина.

– Ты опять грустишь, – констатирует Лена, косясь на меня. – Я вижу по твоему лицу.

– Я не грущу.

– Врешь.

Я вздыхаю.

– Ладно, грущу. Имею право?

– Имеешь, – она обнимает меня за плечи. – Но сегодня мы не будем грустить. Сегодня мы будем пить вино, есть пасту и обсуждать, какой Максим мудак.

– Он не мудак, – автоматически говорю я.

– Софа.

– Ладно, мудак.

Лена усмехается.

– Вот и отлично. Прогресс.

Мы сворачиваем в переулок и заходим в маленький бар – наше любимое место. Уютный, тихий, с мягким освещением и винной картой на два десятка позиций. Мы приходим сюда каждый раз, когда у кого–то из нас случается кризис. Последний раз мы были здесь полгода назад, когда Лена рассталась с очередным бойфрендом.

Теперь моя очередь. Официантка – девушка с розовыми волосами и татуировкой на запястье – узнаёт нас и улыбается.

– Привет, девочки. Как обычно?

– Как обычно, – кивает Лена. – Только вина сегодня побольше.

Мы садимся за столик у окна. Лена снимает куртку, я следую её примеру. Она заказывает бутылку красного, я не возражаю. Вино приносят быстро. Лена разливает по бокалам и поднимает свой.

– За что пьём? – спрашиваю я.

– За свободу, – отвечает она. – За то, что ты наконец–то вышла из токсичных отношений.

Я хмурюсь.

– Они не были токсичными.

– Софа. Он игнорировал тебя последние два года. Говорил, что ты слишком холодная. Не интересовался твоей работой. На твой день рождения подарил пылесос.