Чушь - страница 2

Вместо этой беготни, в которой нужно делать вид, что она ко всему этому готова.

Она приложила ко лбу влажную от воды ладонь и порадовалась, что еще не нанесла макияж. Открыла дверь и забрала новую посылку, теперь из известной кондитерской. Наверху, под розовым бантом, была записка.

«Любим тебя! Объедайся сладким, вечером пойдем танцевать и разгонять калории!

Милли и Одри»

Обе сегодня отправились на свидания, чтобы после уже девичьей компанией пойти танцевать.

Сложила записку и спрятала в карман джинсов. Ее двум гостям незачем знать, что сладости — от подруг. Она собиралась лицезреть полное шоу, а не только его начало.

Быстрым шагом прошла к столу. Тед уже сидел на своем месте, допивая остывший кофе. Ханна поставила в центр низкого стола коробку. Внутри — эклеры, чизкейк, корзиночки со сливочным кремом и клубникой.

— Угощайтесь. Мне нужно еще пару минут.

Ханна вернулась с вазой и на глазах у гостей принялась распаковывать букет. Рядом на журнальном столике стояли нежно-розовые пионы от Ника — теперь они казались вчетверо меньше этого монстра.

Оба молча смотрели, как она пытается пристроить махину в вазу. В итоге отодвинула всю конструкцию к дальней стене — от греха подальше.

Дала команду псу:

— Можно.

Эрик подошел и принялся обнюхивать бутоны.

Ханна вновь направилась в спальню, умыться и наконец закончить сборы. Перед тем как закрыть дверь, мельком обернулась — и заметила, как двое ее зрителей переглянулись.

Провела кистью по щеке. И вдруг застыла. Рука зависла на полпути. В ее гостиной сидят двое мужчин. И оба ждут. Ее. Дышать стало нечем — словно кислород из комнаты выкачали вместе с ее спокойствием. Посмотрела на себя в зеркало и мотнула головой.

А куда она, собственно, торопится?

Никто ее не торопит. Пусть ждут.

Открыла румяна, добавила немного на щеки — хотя те и без того были розовыми. Немного туши, уложила брови. Порылась в помадах и выбрала легкий тинт — такой, что идеально подходит под естественный оттенок губ, лишь слегка его усиливая.

Немного блеска — да.

Ханна оценила образ в зеркале. Приталенная рубашка с вырезом на груди. Теплый белый атлас подчеркивал оливковый тон кожи и сильнее выделял серо-зеленый цвет глаз. Распустила волосы цвета лесного ореха. Они легли по плечам мягкими объемными волнами.

Она взяла с полки флакон, откупорила, поднесла к носу. Мягкий, обволакивающий — ваниль и магнолия. Нанесла на запястье и на шею.

Потом потянулась за вторым — терпким, с холодной горчинкой: бергамот и ветивер. Нанесла на грудь и второе запястье.

Еще один выбор, который она отказывается делать. Пусть это будет выбор в пользу обоих. Духов.

Она вдохнула еще раз — глубоко, задержав воздух в груди. Мягкий и терпкий слились на коже воедино, в композицию, где один не перебивал другой.

Ханна медленно выдохнула. Прошло точно больше десяти минут, но из гостиной не доносилось ни звука.

Открыв дверь, Ханна замерла на пороге. Оба ее гостя расположились на полу: Тед оперся спиной о край дивана, вертя в руках мячик Эрика, а Ник сидел на корточках и, улыбаясь, гладил пса по морде.

Она простояла так несколько секунд, не в силах отвести взгляд.

Тед первым повернулся к ней и поднялся с пола.

— Черт…

Ханна слегка наклонила голову:

— Спасибо.

Ник перестал гладить пса, встал и неторопливо подошел к ней.

— Ты обворожительна.

Оба стояли напротив и смотрели — пристально, слишком долго, вглядываясь в каждую деталь. И вновь это молчание вгоняло ее в краску. Ханна не могла вспомнить, когда в последний раз так стеснялась под чьим-то взглядом. За все свои двадцать шесть лет.