Чужое лицо-2 - страница 2

— Так вот ты какой Соколов Алексей…

— Добрый день, Андрей Андреевич.

— Да ты садись, садись, — а сам он встал и подошёл к окну.

Неловкая для меня пауза, видимо академик пока не знает, как ко мне относиться.

— Признаться, твоё появление в моей мастерской стало для меня неожиданностью.

Высокий сухощавый человек в возрасте за шестьдесят одет в пиджачную пару светло-серого цвета. Аскетичное и несомненно интеллигентное лицо с серебристыми бачками искажала гримаса раздражения. Хотя заметно, что хозяин кабинета пытается держаться бесстрастно.

— Надеюсь, ты понимаешь, что работа здесь отличается от условий, к которым ты привык в Абрамцевском училище. Мои ребята шесть лет постигали азы классической живописи …М-да.

Карие глаза мужчины сверкнули, но он смог сдержаться:

— А где твои работы? Покажешь?

— Из Хотьково я же только с одним чемоданчиком приехал в Москву.

— Так съездите и заберите, — у академика своеобразный скрипучий голос, а когда он не в настроении — слушать его сложновато.

Зато, получив разрешение я смотался в Хотьково и через три дня вернулся вместе со своими вещами, накопленными за пять лет жизни здесь и двумя фанерными ящиками своих работ.

Ещё до отъезда меня официально провели приказом по региональному отделению художником-стажёром персональной творческой мастерской академика Никитского с окладом в 135 рублей. Я далеко не беден и за время учёбы почти не потратил деньги, лежащие на сберкнижке. А на что там было тратить — трояк за общагу, завтракал я бутербродом со стаканом чая. Обед в студенческой столовой железнодорожного техникума обходился мне копеек в семьдесят. Ужин готовили сами в комнате. Чаще всего покупали свежий фарш в кулинарии, рубили в него репчатый лук и обваляв в муке жарили на сковородке. У нас была своя маленькая электроплитка. С жареной картошкой шло на ура.

Не меньшим спросом пользовалась свиная или говяжья тушёнка с отварными макаронами. Всё это великолепие запивали чёрным чаем, заваренным в двухлитровую стеклянную банку и заедали пряниками. Как отличник я получал в училище стипендию тридцать семь рублей пятьдесят копеек. В принципе я почти укладывался в бюджет, исключением стал только первый год учёбы, когда мне пришлось покупать более к местному климату подходящую одежду.

Так что на новую зарплату я уж точно проживу.

Так я думал и конечно ошибался, Москва — это океан соблазнов. Хочется и мороженное купить перед сеансом в кинотеатре, и в парке на аттракционах покататься. Благо пока я не завёл себе подружку, тогда бы пришлось вскрывать кубышку — однозначно. Иногда мы с Гришей, это мой сосед по комнате, устраивали себе праздник. Обычно это случалось в пятницу.

Григорий Сикирьянский был парнем плотного телосложения и невысокого роста. Внешне он удивительно напоминал Володеньку Ульянова с октябрятского значка, только резко постаревшего на пару десятков лет. С большой залысиной и чистыми и наивными голубыми глазами. Гриша — настоящий аспирант, в отличии от меня. Только он скульптор и его крупные руки всегда запачканы гипсом и белой пылью.

У нас на этаже была кухонька с двумя двухкомфорочными электроплитами, и Гриша готовил настоящий узбекский плов или самсы. Парень приехал поступать в Москву из Самарканда, отучившись шесть лет он уже второй год стажировался у своего наставника. И самое интересное — тот женат на армянке по имени Аревик и — спит и видит, как бы привезти её сюда в Москву.