Артём подпрыгнул, ухватился за выступающий край люка, подтянулся. Мышцы на руках заныли от напряжения. Он не был атлетом, но гонки требовали выносливости, и руки ещё помнили нагрузки. Ударил ладонью по крышке. Та подалась не сразу, пришлось стукнуть сильнее, и пластик с треском провалился внутрь кабины, чуть не задев лицо.
Сверху пахнуло жаром и пылью. Шахта лифта — узкий вертикальный колодец, уходящий вниз на четырнадцать этажей. Где-то там, внизу, приземистый бетонный пол с амортизаторами. Где-то наверху — тросы, противовесы, механизмы. Кабина висела примерно на уровне восьмого этажа, если судить по времени спуска. Значит, до ближайшей площадки — метра два, может, чуть больше.
Артём вытер вспотевшие ладони о куртку. Сердце колотилось где-то в горле. Он понимал: если сорвётся, полетит вниз, и тогда никакой таймер уже не понадобится. Но оставаться в кабине было верной смертью. Сверху уже слышались глухие голоса и торопливые шаги. Они спускались.
Решение пришло мгновенно. Артём подпрыгнул, ухватился за края люка, рывком подтянулся и выбросил тело на крышу кабины. Металл прогнулся под его весом, загудел. Он замер, прижавшись к поверхности. Руки дрожали. Пыль набилась в нос. В шахте было темно, лишь редкие проблески света проникали сквозь щели дверей на этажах.
Он осмотрелся. Рядом, в метре, проходил толстый стальной трос. Чуть дальше — направляющие, по которым ходили ролики кабины. А за ними — бетонная стена шахты с выступающими перекрытиями. На уровне восьмого этажа, метрах в двух с половиной над головой, виднелась узкая посадочная площадка с дверями.
Артём прикинул расстояние. Прыгнуть с крыши кабины до края площадки? Слишком далеко. Но можно попробовать по-другому. Он поднялся на ноги, балансируя на покатой крыше. Трос от кабины уходил вертикально вверх. Обхватить его руками, подтянуться, а затем перемахнуть на балку перекрытия. И уже с неё — на площадку.
Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Резко. Затем пружинисто оттолкнулся от крыши, пролетел короткое расстояние и вцепился в трос. Тот был холодным и скользким от технической смазки. Руки заскользили. Артём сжал колени, обхватил трос ногами, зафиксировался. Острый запах машинного масла ударил в нос. Мышцы на руках загорелись, но он не отпустил. Перебирая руками, он пополз вверх.
Каждый метр давался с трудом. Трос вибрировал откуда-то снизу — возможно, кабина чуть покачивалась. Артём не смотрел вниз. Только вверх. Туда, где маячила спасительная полоска бетонной балки.
Вот она. Уже близко. Осталось перехватиться. Он выбросил правую руку, уцепился за шершавый край перекрытия. Подтянулся, перенёс вес. Ещё рывок — и он на узкой бетонной полке, прижавшись к пыльной стене шахты. Дышит тяжело, хрипло. Пот заливает глаза.
Где-то внизу, двумя этажами ниже, раздался грохот. Это открыли двери шахты. Они проверяли, где застряла кабина. Их голоса отражались от стен, искажались, становились жуткими, как в кошмаре.
Артём не стал ждать. Он подполз к дверям восьмого этажа, нащупал створки. Они были заперты. Но между ними оставалась щель. Он вставил пальцы, рванул створки в стороны. Те поддались с протяжным скрипом. В лицо ударил тусклый электрический свет коридора.
Восьмой этаж. Офисный, типовой, пустой. Артём вывалился из шахты, неловко зацепившись ногой за порог. Грохнулся на колени, но тут же вскочил. В коридоре было тихо. Он быстро захлопнул за собой двери лифта, чтобы не оставлять следов, и рванул к лестнице.
