Дефрагментация - страница 5

Любой, кого бы он спросил такимголосом, тут же помер бы от страха. Но не он, Кайто. Не потому, что наделён каким-то особым мужеством. Просто он не знает, или не помнит, как ощущается страх, да и помереть ему не так-то просто. То есть условия для его гибели ещё надо создать, и это точно должно быть нечто похуже, чем строгий голос Берта. И да, Кайто не мог думать об этом человеке как о своём деде, потому что он им не был.

— Красивые часы, — бесцветно ответил Кайто.

— Всё это время ты думаешь о часах? Ты не слушаешь?

— Слушаю.

— Докажи: повтори, что было сказано?

— Когда именно?

Берт Штольц едва не вспылил, но сдержался, хотя и с видимым трудом. Не хочет показывать гостям, что он просто живой человек, который зол на собственного непутёвого внука. Даже смешно, насколько и это тоже неправда.

Между тем, старик улыбнулся хитро — не дать ни взять Санта собственной персоной с вечным вопросом: «а ты был хорошим мальчиком?»

— Да вот… Четверть часа назад, Кай… Что было сказано?

— «Хвост виляет собакой».

Именно это сказал Герберт своему самому близкому поверенному, Магнусу Ханцу, одними губами сказал, чтоб партнёры из Утремера не слышали. Не надо им было этого слышать.

Багровеет дед. По ходу, давление. Хоть и выглядит бодрячком — лет на шестьдесят, но в реальности ему раза в два больше. Вероятно, он выглядел примерно так же, когда делёжка этого несчастного мира только начиналась. Вот даже отец Кайто, родной сын Берта, куда старше смотрится со своими пропитыми щеками мастифа.

— Это всё чип, — изрёк, наконец, Герберт Штольц.

— Да, чип помогает мне лучше слышать и запоминать. Спасибо, дедушка…

— Нет, твойчип способен только на то, чтобы генерировать всякую ересь.

— Позвольте! — подал голос заморский партнёр. — Речь ведь не идёт о чипах в той партии андроидов, которую вы нам собираетесь продать?

— Нет, мистер Коэн, разумеется, нет: это был первый пробный экземпляр, первый блин, так сказать, комом. Версия «Джейсон-5.1.2», которая установлена на вашей будущей партии — там всё в порядке, все ошибки исправлены как нельзя лучше. — Берт оживился, будто поймав музу рекламы за локоть, — Это же моя жизнь, моё детище! Видите, даже внуку вживили. Это всё равно хороший результат, отличный! В детстве он был — не поверите — овощ овощем. Нейро-импланты очень хорошие, господа, сами себе поставьте: гарантируют полное излечение и омоложение!

Заморские партнёры принялись совещаться, многие даже встали ради этого со своих мест. Дед тоже о чём-то вполголоса говорил с Магнусом.

— Мы хотим завтра же посетить производство, — сказал мистер Коэн. — Всё-таки посмотрим сначала на этих джейсонов. Но пока мы туда не добрались… можно нам?.. Как бы выразиться?

Глава делегации отчаянно жестикулировал, будто собирая руками разбежавшиеся непослушные слова.

— Что? Что?

— Пусть он ещё поговорит, — сказал Коэн. — Например, назовёт… не знаю… все цифры числа Пи.

— Я их не помню, поскольку никогда не интересовался, — честно ответил Кайто. — А в сети искать лень.

— Тогда просто повторите моё вступительное слово — я сам знаю его наизусть.

Кайто исполнил.

— Что ещё вы можете? — утремерец едва ли не в ладоши хлопал в ожидании новых фокусов.

Молодой человек вопросительно взглянул на деда — тот кивнул. Кайто поднялся, расправил плечи и с лёгкостью сделал сальто в несколько оборотов. Но тут же понял: не того ждут от него заморские партнёры. Пожав скудный урожай из жидких хлопков, он подошёл к одной из колонн и спокойно впечатал кулак в мрамор по самую манжету рубашки. Мрамор раскрошился в точности так, как крошится цельный мрамор, а не какой-нибудь гипсокартон. В колонне осталась полукруглая белая выемка.