Читать онлайн Хуана Бездомная - Дефрагментация

[Открываю архив. Выбор папки: Антистресс.]

[Выбранные теги: #пастораль, #за куполом, #красивые женщины.]

[Автоперевод: не требуется. Файл: случайный выбор.]

[Запускаю мемори-файл, пожалуйста, не отключайте электроды. Приятного просмотра.]

«Темно. Но это не хмурая тьма какого-нибудь подвала или тюрьмы. Темно по-уютному, как на фото в цветах сепии или потемневших от времени картинах. В просвет под низким потолком сочится тёплый тусклый свет. Пахнет деревом и пряно-сладкими травами.

Слышатся неровные шаги и чей-то глубокий хрипловатый баритон. Поёт с чувством, неспешно, до предела растягивая ноты:

— Мы на ло-одочке-е ката-ались… золоти-истой… золото-ой… Не гребли, а-а-а… целовались…

Шаги приближаются. Напряжение растёт, а нелепая песенка летит быстрее:

— В лесу, говорят, в бору, говорят, растёт, говорят, сосё-онка… Где же ты, голубушка моя? Вот как я тебя найду… да поцелую без отрыва сорок раз!..

В темноте, куда не доходит скудный лучик, слышится сдавленное сухое дыхание нейро-донора, которому принадлежит эта картинка.

Её страх перед этим голосом уже лезет под кожу того, кто смотрит сейчас её глазами.

«Что за нахер? Куда я попал?» — мелькнула мысль, но тут просвет закрылся, а пряный травяной дух сменился горьким перегаром.

— Вот мы где!.. Иди-ка сюда!..

С грохотом обрушивается всё впереди донора — доски, ящики, мебель. За ними вырастает тёмная фигура с нечёткими очертаниями. Ясно только, что большая… Под блестящим широким лбом густые брови, а из-под них взгляд — что каменная плита...

Короткая схватка. Пальцы впиваются в плечи. Встряска, мешанина в глазах: стены — пол — потолок…

В какой-то миг в глаза бросилось настенное зеркало, а в нём — женское лицо, красивое и молодое, с измученным взглядом…»

Находиться в этом дальше было просто невозможно!

Он с ожесточением сорвал с висков электроды один за другим. Картинка пропала, а на её месте появилось шоколадное лицо ассистентки мемори-салона.

— Всё в порядке, мистер Файн?

— Да ни черта не в порядке! — отталкивая услужливые руки в перчатках, он самостоятельно освободился от оставшихся датчиков на руках и ногах, кипя праведным гневом. — Что вы мне подсунули? Я же предупреждал: мне вот это всё не нужно. Я не по этой части…

— Что не нужно, простите?

— Грёбанное насилие, — названный Файном бодро соскочил с кушетки. — Мне этой гадости и на работе хватает, неделями отхожу… Понимаете, мисс — фрау — вы — они, не знаю, как к вам, к ним обращаться… Короче, я не для того сюда хожу, чтобы мне пихали в мозг подобное дерьмо… Вы этоназываете антистресс? Что же тогда… — он проглотил ругательство, — …по-вашему, стресс?!

— Очевидно, произошла какая-то ошибка, мистер Файн, мы обязательно разберёмся.

Оттенок лица сотрудницы из горького шоколада стал молочным, очки запотели.

Уже в коридоре Файн слышал у себя плечом увещевания администратора:

— Мы очень внимательно относимся… Вы, как наш вип-клиент… Нейро-файл, который вы посмотрели, находился у нас в антистрессовой папке, под тегами «деревня», «пастораль»…

— Охренительная пастораль, дайте две!

— Мы обязательно разберёмся с донором нейро-контента, который… которая…

— Причём здесь донор! Надо просматривать контент хотя бы на перемотке, прежде чем лепить теги, знаете ли!

— Вы совершенно правы, мистер Файн…

Не слушая более клятвы администратора навести порядок, не внимая обещаниям невероятных скидок и мысленно плюя на униженные извинения шоколадной ассистентки, Файн шагнул в лифт и поднялся на добрых сорок этажей до аэропарковки на крыше небоскрёба.

Аэромобиль встретил хозяина приветственными звуками «Вальса № 2». Дружелюбный электронный голос сообщил о погоде и состоянии аэробана и предложил установить маршрут.

— Домой… Хотя нет, давай лучше немного полетаем.

— Кажется, вы расстроены?

— Нда… ненадолго оказался в чужом кошмаре… И чёрт, я бы лучше вернулся в свой собственный…

— Движение начинается, не отстегивайте ремни, не открывайте двери и окна до полной остановки, — сообщил голос.

Машина приподнялась и выплыла на аэробан. В отполированных до абсолютной прозрачности стёклах отразилось смуглое задумчивое лицо темнокожего молодого мужчины с прямым, немного широким носом и миндалевидными глазами. Отблески неоновых лент, окаймлявших трассу, бросали яркие блики на его резкие скулы, сжатые крупные губы, завитки белых прядей, рассыпанные в густой чёрной шевелюре, превращая отражение в пульсирующую голограмму. Давно наступила ночь, и город был весь опутан светящейся цветной паутиной многоярусных воздушных путей.

Пассажир рассеянно глядел сквозь стекло на огромный гигаполис, сотканный из сверкающих небоскрёбов, гладких аэробанов со снующими по ним аэромобилями и скай-байками, из вечного людского гула, гудения машин, запахов дыма и дешёвой еды. Вдоль горизонта, с трёх его сторон, словно исполинской рукой была прочерчена строгая линия с возвышавшимися над ней силуэтами турбин — Великая стена с интегрированными в неё приливными электростанциями, защищавшая Эден от неумолимо наступающего моря.

За бортом проплыла гигантская, похожая на перевёрнутый гроб, башня Эденрата — совета полиса. На большом экране, растянутом на всю высоту здания, транслировалось последнее выступление главы Совета цивилизации, объединявшего три полиса — три последних её оплота:

— Граждане Эдена, Хортуса, Элиона! Я с гордостью сообщаю вам, что, наконец, смонтирован и запущен последний, южный, сегмент защитного купола... Теперь каждый из нас может спать спокойно! Напрасно эти проклятые дикари, эти меренсы точат на нас свои ядерные стрелы, прячась по своим угрюмым лесам!.. Наши верные союзники, я бы даже сказал, друзья из Утремера…

Гулкие отголоски речи с экрана постепенно растворились в полифонии городского шума. Мистер Файн ехал и думал вовсе не о сложности современной ему международной обстановки. Он тихо размышлял об увиденном.

Что это было за место? Какой-то загородный домик? Где он находится — и, что немаловажно, когда? Что за людей он увидел? Молодая женщина, которая отразилась в зеркале, — это ведь она была донором. Это ведь её дурные воспоминания так неудачно попали в папку «Антистресс» для состоятельного клиента Питера Файна, про которого ясно было, что он никакой не Файн, не Питер и даже не Петер, а такой человек, чью личность лучше не выяснять. Помещение, в котором он оказался, попав внутрь чужого опыта, явно было не здешним. Слишком уж разнились запахи, освещение, текстуры с окружающей реальностью. Как и нездешней красотой было красиво то лицо в зеркале.

Или это всего лишь фейк? Фантазия ИИ, имитация запретного контента? Запретного не по причине насилия — его в любых видах повсюду крутят, хоть целыми днями смотри — не пересмотришь. А из-за запаха полевых трав, тёплого света, деревянных полов — вот этого всего, не такого, как в Эдене, созданном из искусственного камня и новейших полимеров.

Вряд ли это подделка. «Голден Мемориз» — контора серьёзная, репутацией дорожит. Недовольный клиент ещё не добрался до дома, а ему уже наслали кучу предложений на подписки с эксклюзивным нейро-контентом… Да и… подсунуть ИИ-шный фейк кому — ему?

— У вас одно важное уведомление первой степени, двенадцать второй степени… — сообщил электронный голос.

«Что им от меня надо?» — подумал с тоской мистер Файн, а вслух произнёс:

— Открыть почту.

Перед глазами возникло облако из светящихся строк. Промотав пару десятков их движениями зрачков, он нашёл то самое письмо, первой степени важности. В нём содержалось приглашение герру Кайто Штольцу прибыть на собрание совета директоров компании «Ланце» в 23:20. Приглашение, от которого невозможно отказаться. При нём — скупая заметка от отца, переславшего письмо, что дед, мол, не в духе, что да, уже поздно, и он, Кайто, имеет право прибыть в любом состоянии — хоть без штанов, но опаздывать нельзя.

«Вампиры и гоблины — ночные существа», — отметил про себя Кайто и взглянул на цифры в углу светящегося полотна.

23:10.

«Вот и покатался»…

Дать команду смены курса. Сосредоточиться. Хорошо, что к этому совещанию он готовился ещё на прошлой неделе. Хорошо, что он трезв (почти). Хорошо, что штаны на нём, и это дорогие штаны, в которых не стыдно показаться на глаза суровому деду. И вообще, куда как хорошо быть сейчас здесь, в новеньком «Проционе» последней модели, а не там, внизу, на провонявших бедностью улицах, среди серых толп простолюдинов, с их морально устаревшими наземными авто и синтетическими куртками, купленными на распродаже.

Аэромобиль проплывал мимо гигантского парящего куба с экранами на всех его гранях, где менялись лица и надписи.

«…Собери свою идеальную подругу! Базовая комплектация включает три классических разъёма для взаимодействия. В эконом-варианте можно выбрать любые два из трёх… В каждом варианте вы бесплатно получаете набор контекстных пакетов на все случаи жизни. Выбери любой уровень образования для нескучного общения. Новый модуль «готовлю как мама». Пакет навыков «робомедик» — для пенсионеров со скидкой. Найти свою любовь никогда не было так легко. «Ланце-киберсинтез» — пожалуй, лучший друг человека».

Кайто невольно вспомнил юность и усмехнулся. Такой конструктор ему дарили на совершеннолетие, ещё до выхода продукта на широкий рынок. Наигравшись, он всё обнулил, закачал пакеты: «готовлю…» и «робомедик» — и сдал «первую любовь» в волонтёрский центр...

И вновь в мозгу шевельнулось упрямое:

«Интересно, та женщина из файла жива? Получается, она где-то здесь, в Эдене? А вдруг ей сто лет?»

Найти человека, не зная ни имени, ни статуса, ни возраста, не располагая даже мутным снимком лица с какой-нибудь камеры (мемори-файлы передаются от сознания к сознанию, и невозможно вытащить из них данные без искажений) — что тут особенного?

Нет ничего невозможного для внука всемогущего Герберта Штольца. Если, конечно, он — этот внук — сейчас не опоздает на совещание.

Аэромобиль грациозно, словно дельфин, нырнул вбок с аэробана и, спланировав вниз, к другому уровню, филигранно встроился в поток, двигавшийся в сторону Эден-Сити.

***

«— Ляля, Лялечка! Погода портится!

Ласковый голос зовёт её, Лялю, домой. Бдит бабушка, хоть с кухни и не выходит. Хоть внучке уже без малого двадцать лет! А за ней бдить не надо. У Ляли вдохновение, у Ляли пленэр.

А погода-то и правда портится. Тучки на солнце набежали.

Или это не тучки…

Ляля отвлеклась от рисования, сунула кисть в банку, отёрла тряпкой испачканную ладонь. Глянула на небо. И увидела — стальной железный рой, такой громадный, что закрывал собой солнце.

— Баб Мань! Бабуль, в подвал срочно! Дроны!

…И вот Ляля, оглохшая, онемевшая, почти ослепшая от крови лежит на носилках и глядит с них на землю, а на земле — накрытое тело. Где стоял бабушкин домик, теперь было месиво из поломанных досок. На месте уютного дворика с Лялиным мольбертом, на месте ягодных кустов, огорода — одна сплошная воронка. И Ляля медленно поднимается над этим и видит всё как будто бы сверху, и думает, что зря не успела потаскать, как детстве, горошка. Нарвала бы, да потом стояла, вгрызаясь в спелую зелень стручка, а сами горошинки зажав в кулаке на заедку…»

Джоанна Райт резко села на кровати и только потом открыла глаза.

Приснится же такое. Нет, ей и раньше с завидной регулярностью снились какие-то неведомые страны, уютные малоэтажные города, окутанные благоухающей зеленью, флажки с нарисованными птицами, улыбающиеся люди. Даже когда люди снились в шлемах и камуфляже, они всё равно улыбались ей так приветливо, будто что-то хотели продать.