Читать онлайн Элизабет Кензи - Делагарди

Мир не хотел, чтобы я делала этот шаг.

Его сопротивление физически отдавалось вибрацией в голове. Воздух передо мной сгустился, в ушах нарастал шум, от которого заныли десны. Так гудит линия электропередач под предельной нагрузкой.

— Нет! — крик разбился о мою спину. Я знала, чей он, но запретила себе оборачиваться. Если я посмотрю на них, вся моя уверенность испарится, а ноги прирастут к земле.

Я посмотрела на ладони. Их контуры поплыли, затягиваясь мраком.

Меня не вписали в систему, которую они называли Балансом. Значит, пришло время ее изменить.

Под ногой хрустнула реальность. По земле расползлись черные трещины — как тогда, в нашу первую поездку на озеро. Только теперь из них тянуло холодом. Тени от деревьев дернулись и поползли к свету.

Я вдохнула. И нос пробил кислый запах перегретого аккумулятора.

— Простите, — прошептала я, хотя знала, что никто не услышит.

И шагнула вперед.

Мир вокруг меня разбился.

— Все дело в прологах. Они заставляют двигаться дальше.

Темы для глупых монологов иссякали, и я в свободные от работы часы просто сидела напротив маминой постели в ожидании, когда она проснется.

Комната тонула в полумраке безысходности. На кровати, окруженная тяжелыми складками простыней, лежала она. Ее грудная клетка резко вздымалась под прессом аппарата ИВЛ, пищащие датчики ритмично отсчитывали удары сердца, и только это свидетельствовало, что она жива.

— У меня к тебе столько вопросов, мама, — слова повисли в тишине.

Дверь отворилась. В палату вошел доктор Морган.

— Здравствуйте, Мирна. К сожалению, состояние вашей матери ухудшилось, — он сделал короткую паузу. — За последние сутки активность мозга снизилась…

Это нечестно... Чертовски нечестно. Я ведь только-только получила возможность хотя бы сидеть рядом с ней. Пусть она в коме, и мы не знакомы, но она была здесь. Я убеждала себя, что у нас еще есть время. Что однажды она проснется, и я получу хоть какое-то объяснение ее поступку. Но, видимо, нет. Видимо уже никогда не узнаю, почему она вообще родила меня, если я ей не нужна.

Глупо было надеяться на хэппи-энд.

— Она умирает? — прямо спросила я.

— Острая почечная недостаточность — серьезный диагноз, и, поверьте, мы делаем все, что в наших силах, но мисс Ферал уже долгое время в вегетативном состоянии, ее организм постепенно истощается.

Все к этому шло. Мои визиты были лишь долгой прелюдией к этому моменту. Врач объявлял приговор будничным, уставшим голосом. Текст он знал наизусть — наверняка проговаривал его по пять раз на дню, меняя только фамилии.

— Пора прощаться с ней?

Доктор облизал пересохшие губы.

— Трудно сказать точно, но состояние критическое. Мы делаем все возможное: контролируем давление, уровень кислорода в крови. Но мы также можем обсудить паллиативную помощь, — мягко напомнил он.

Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Я понимаю вашу боль. Если у вас есть вопросы или вам нужна поддержка, наша команда психологов готова помочь, — несмотря на деликатность слов, я ощущала холод в его тоне.

— Нет, — отрезала я и встала.

Хотела на прощание поцеловать маму в лоб, но почувствовала неловкость. Слишком чуждо, неуместно.

— Прошу, подождите, — доктор Морган вышел вслед за мной в коридор. — Я бы очень хотел сказать, что всё наладится, но не стану вам лгать. Понимаю, это тяжело слышать, но сейчас наша главная задача — обеспечить вашей матери должный уход и покой. Мы можем обсудить это в другой раз, — он положил мне руку на плечо и понимающе кивнул.

— До свидания, доктор, — развернувшись, я сбросила его ладонь и прошла по коридору к выходу.

Во мне было слишком много огня для прощания. Не выдержав напора эмоций, я набрала Дакоту:

— Алло? — отозвалась она.

— Он предложил отключить аппараты, — сразу начала я.

— О боги, вот козел. — Я слышала, как подруга судорожно вздохнула, но промолчала. Возможно, она искала формулу утешения, но ее не существовало. Я и сама не знала, чего хочу: жалости или покоя.

— Ты дома? — спросила я, меняя тему.

— Да, Мир, приезжай скорее, расскажешь, — ее голос звучал ломко.

***

Запах больничного коридора все еще стоял в ноздрях до самого дома — или места, которое приходилось так называть.

Дакота встретила меня в шелковой пижаме. В новой, черт возьми, пижаме. И я насупила брови, заготовив колкую фразу.

— Тише, тише, — начала она, — знаю, смотрится шикарно.

— Счета! — войдя в квартиру, я кинула стопку на полку для обуви.

— Не начинай, я уволилась, но уже ищу новую работу…

— Нет! — Я прикусила губу, глотая лишние слова. — Это нечестно, слышишь? Я отдаю все. Последние деньги, время… Я просто выжата.

— Терять родителей больно, я-то знаю…

Я закатила глаза.

— Я узнала о матери год назад. Не думаю, что мне так уж больно.

— Это же твоя мама. — Дакота села рядом.

— Это все неважно, мне завтра на работу, — я скинула бежевую куртку и повернула на кухню. — Иначе Стивен разбогатеет за счет моих прогулов.

Дакота захихикала.

— Во всяком случае, можно продлить время оплаты, так как звонил хозяин и сказал, что из Парижа возвращается его дочь и нам в течение месяца нужно съехать.

— Замечательно! — фыркнула я, обернувшись. — Только этого нам не хватало.

— Поживем у Лоя? — предложила Дакота.

— На новое жилье все равно нет денег, — заключила я.

— Ну да…— протянула подруга и напомнила: — Такое дешевое еще попробуй найти.

Дакота покинула квартиру в половине девятого вечера в темном коктейльном облегающем платье. Ткань подчеркивала изгибы, крича о ее женственности. Дакота всегда умела вызвать интерес одним лишь нарядом.

Сменив просторные джинсы и пуловер на более мешковатую флисовую пижаму, я легла в кровать. Пролистывая ленту социальной сети, я наткнулась на историю Дакоты с ее званого ужина и вновь задумалась о том, как судьба смогла свести двух таких разных людей.

Дома я рассыпалась. Стены давили. Каждый вечер засыпала с мыслями о смерти матери. Зачем она оставила мой номер первым в списке контактов? Это выглядело как последнее издевательство. Каждое утро я тащила себя в палату к чужой женщине, чтобы смотреть, как она угасает. В горле першило от невысказанных вопросов. Но еще тошнотворнее было от мысли, что она умрет. Ведь даже такая, чужая и далекая, она — мой последний реальный родственник.

Дверь в комнату отворилась, и едва слышными шагами зашла Дакота.

— Я оплачу счета, и мы обязательно выберемся, — прошептала она мне на ухо и легла рядом.

Я хмыкнула.

За окном шумел ветер, хотя ночь была теплой, ведь близилось лето. Воздух был наполнен ароматом свежей хвои, который прокрадывался в комнату через приоткрытое окно. Мерцающие огни города проникали сквозь шторы, напоминая о бурлящей жизни вокруг. И эти огни вкупе со словами Дакоты утихомирили во мне поток черных мыслей.

Ветер усилился, и ветка дерева постучала в стекло, привлекая мое внимание. Я вздрогнула от внезапного понимания, что единственной моей силой является Дакота.

Приобняла ее и закрыла глаза, позволив ночи убаюкать нас.

***

Утром в спешке я натянула заготовленную с вечера одежду и, пока Дакота спала, отвернувшись к стене, выскользнула за дверь, стараясь не звякнуть ключами.

Стивен ждал у подъезда. В золотых лучах утреннего солнца его глаза переливались бирюзой, превращаясь в два океана голубого света. Волосы на солнце отливали медом и янтарем, играя бликами при каждом повороте головы. Я улыбнулась мысли о том, что выглядит он как с обложки журнала.

Всю дорогу мы шли под звуки проезжающих машин и открывающихся магазинов, лишь изредка перекидываясь парочкой фраз.

— Мирна, тебе реально нужно с кем-то поговорить, — увещевал он. — Не со мной, так с профи. Ты же себя загоняешь.

— Только если ты платишь, — я шла бок о бок с ним.

— Я серьезно, Мирна.

Он повернулся ко мне.

— Я тоже. У меня бюджет расписан до цента, и графы «лечение души» там нет.

— Можем выпить кофе после работы, и ты мне изольешь душу.

— Мне бы ноги дотянуть до дома, — жаловалась я.

Небольшое кафе «Пряник», спрятанное на перекресте переулков, встретило меня табличкой «закрыто». Сквозь витрину я увидела Оливию: она порхала между столиками, поправляя салфетки. Я поздоровалась.

— Что-то вы сегодня поздно, — заметила Оливия и поправила кудрявые локоны.

— В воскресенье не хочется просыпаться на работу, — отметил Стивен.

Он занял место за стойкой. А я принялась убирать деревянные полки, украшенные черно-белыми фотографиями, дослушивая историю Оливии о поездке на ранчо с ее бабушкой. Включила музыку — тихий джаз наполнил кофейню, добавляя уюта.

День шел своим чередом. Я приняла заказ у девушки в сером пальто — обычный капучино с корицей. Машинально взбивая молоко, я смотрела, как глянцевая белая жидкость закручивается в воронку. Внезапно пена застыла. Пузырьки перестали лопаться, а молоко в питчере сложилось в четкий, геометрически неправильный узор — ломаную спираль, перечеркнутую двумя линиями. Это было похоже на трещину в фарфоре.

Меня обдало странным холодом, хотя пар от кофемашины бил в лицо. В ушах на мгновение возник высокий писк. Я моргнула, тряхнула головой — и узор распался, превратившись в обычную молочную пенку.

Что за черт? Я огляделась, проверяя, заметил ли кто-то то же, что и я. Никто в мою сторону не смотрел: столы, расставленные вдоль стен и у окон, сегодня, на удивление, были заняты: кто-то читал книгу, а кто-то тихо разговаривал.

— Ваш заказ, — подошел ко мне Стивен с чашкой лавандового рафа.

— Оу, эксклюзивный кофе дня, веет богатством, — ерничала я.

— Знаю, что ты любишь наши новинки, — подмигнул он.

Мне нравился Стивен, его улыбка покорила меня еще в первый день знакомства. Может, это и не великая любовь из фильмов, но меня к нему тянуло. Особенно когда он вот так улыбался — тепло, по-домашнему, без задней мысли. Рядом с ним я чувствовала себя… нормальной.

Губы растянулись в улыбке. Стивен, заметив это, молча хлопнул глазами и тут же нырнул за барную стойку. Я вновь взглянула на пену в чашке, которая к этому времени уже немного осела, обнажая темную жидкость. Никаких спиралей, никаких знаков. Я набрала в грудь воздуха и на счет три медленно выдохнула. Только бы не признак шизофрении.

Воскресенье обещало быть замечательным. Я спланировала каждый шаг: после работы зайду к маме, отвечу врачу, что буду ждать ее пробуждения, ведь мне когда-нибудь нужно получить ответы на нескончаемые вопросы, и кто, как не она, даст мне их.

В кармане зазвонил телефон, и я ответила автоматически, не глядя на номер:

— Здравствуйте, мисс Эванз. Это доктор Морган, — голос в динамике был спокойным и твердым.

Ладонь на телефоне вспотела.

— Что-то случилось?

— Нам нужно поговорить, если есть время, приезжайте сейчас. Мы все обсудим, когда вы приедете.

В голове заметались тысячи мыслей, одна невыносимее другой.

Стивен замер. Стаканчик в его руке так и завис на полпути к стойке, он смотрел на меня не моргая.

— Что случилось? — испугался он.

— Врач просит приехать, — я боялась, что голос дрогнет, но ответила холодно.

— Езжай скорее, чего ты стоишь? Давай я с тобой поеду! — заметался Стивен.

— Нет, я съезжу как обычно, позже.

— Что? — Стивен остановился в недоумении. — Тебе нужно быть там, может, есть новости хорошие?

— Стив, — повернулась я, — если я поеду сейчас, это будет значить, что случилось что-то страшное. А пока я здесь варю кофе — ничего не случилось. Понимаешь?

Ни страха, ни боли — только мертвое спокойствие. По спине пробежал холодок, заставив поежиться, но ума не приложу, откуда он взялся. Тело реагировало само, пока разум пытался нащупать хоть какую-то эмоцию.