Демарис - страница 3

Столовая впереди – низкое здание из камня и дерева, свет из окон тёплый, живой. Запах хлеба доносится ещё с улицы.

Я открываю дверь первым.

Тёплый воздух ударяет в лицо – дым от печей, жареное мясо, свежий хлеб. Шум не громкий, но постоянный – голоса, стук кружек, смех в дальнем углу.

Я отступаю в сторону.

– Проходи.

Она входит внутрь осторожно, не медлит, но всё фиксирует. Глаза скользят по залу – вход, окна, люди, расстояние до стены. Она выбирает стол у стены, где можно видеть дверь.

Садится.

Движение спокойное, но я замечаю, как она на секунду задерживает дыхание, прежде чем опереться спиной о лавку.

Я сажусь напротив, и почти сразу из-за стойки появляется Марта. Она замечает меня сразу, ещё до того, как успевает что-то сказать.

Я поднимаюсь с места и развожу руки.

– Марта, если бы ты знала, как я скучал по твоим лепёшкам.

Она останавливается, щурится.

– Ой ли?

Я подхожу ближе, делая вид, что едва держусь.

– В пустошах я чуть не умер с голоду. Посмотри на меня. Я исхудал.

Она окидывает меня взглядом с ног до головы.

– Исхудал? Да ты стал ещё шире. Наверняка у Криса половину пайка отобрал.

– Это наговор.

Она качает головой, но улыбается.

– Ладно. Сейчас накормлю. Не могу же я позволить тебе рухнуть прямо здесь.

Марта разворачивается и делает пару шагов к кухне, уже возвращаясь к привычным делам, но вдруг останавливается, замечая Амиру. Её взгляд меняется сразу: прежняя ворчливость уходит, уступая вниманию и тихому напряжению, в котором уже есть вопрос, ещё не произнесённый вслух.

Я не даю ему прозвучать.

– Это Амира.

Амира поднимает глаза.

– Здравствуйте.

Голос тихий, но ровный.

Марта подходит ближе, опирается ладонью о стол, чуть наклоняется к ней.

– Доченька, ты совсем вымотана.

Амира не спорит, только коротко кивает, принимая сказанное без лишних слов.

Марта переводит взгляд на меня.

– Что случилось, Демарис?

– Новенькая в нашем городе, – отвечаю спокойно. – Мы встретили её в пустошах.

Марта снова смотрит на Амиру, мягче.

– Доченька, ты, наверное, ужасно голодна. Сейчас всё будет. Секунду.

Она быстро уходит на кухню, уже отдавая распоряжения.

Я сажусь напротив.

Теперь, когда вокруг тепло и шумно, контраст с пустошами становится особенно заметным. Свет ложится на её лицо, подчёркивая усталость. Тени под глазами глубже, чем казались на улице. Кожа бледная. На губах едва заметная трещина от сухого ветра.

Она держится прямо, но я вижу, как пальцы на краю стола слегка дрожат.

– Здесь можно выдохнуть, – говорю я тихо.

Она смотрит на меня.

Глаза глубокие. В них усталость, боль и упрямство, которое не позволило ей сломаться. Ресницы чуть слиплись от пыли, коса лежит на плече, несколько прядей выбились и касаются щеки.

Я замечаю, как свет скользит по её губам: линия остаётся твёрдой, но уголки чуть опущены, и в этом читается напряжение. Она красивая – не мягкой красотой, а силой, характером, тем, что чувствуется сразу, без слов.

Она задерживает на мне взгляд.

– Спасибо вам, – произносит она тихо.

Потом чуть отворачивается в сторону, смотрит на столешницу.

– Я думала… что спасения уже не будет.

Она поднимает глаза снова.

И в них – то, что она пыталась держать внутри. Не слёзы. Глубокая усталость человека, который слишком долго жил на пределе.

Во мне что-то сжимается.

Я часто шучу. Часто улыбаюсь. Легко реагирую на опасность. Но сейчас во мне нет ни капли лёгкости.

Есть ярость.

На Нордар.

На тех, кто снова решил превратить нас в ресурс.