Девятая планета - страница 2
– А-а, ну да. Типа того.
– Где служил, если не секрет?
– Остров Симушир, – сказал Хруст, возвращаясь к работе. – Это на Курилах.
– И как там?
– Как в раю. Посреди океана торчит сопка Дунькин Пуп, а на ней взвод солдат и три зверя: алкаш майор, сволочь старшина и овчарка Сайра. И все воют от скуки.
Хруст рассказывал это, наверное, в сотый раз, и в сотый раз слова звучали гладко, отработанно, как любимый анекдот. И только сейчас, произнося «овчарка Сайра», он поймал себя на неприятном: он не мог вспомнить эту собаку. Ни морды, ни масти, ни как она пахла мокрой шерстью. Фраза была, а собаки за ней не было.
– Смешно, – ровным голосом сказал клиент. – В мое время говорили, что жизнь у солдата – как в курятнике: где догонят, там и трахают.
Хруст вежливо хмыкнул.
– Сейчас, наверное, наверстываешь упущенное? Пивасик, девочки, все дела?
– Имею право. – Хруст повернулся к нему. – Подвеска в норме.
Клиент кивнул. Не переспросил, не полез смотреть, не сказал «а вот стучит на кочках» – ничего из того, что говорят люди, приехавшие чинить машину. Он кивнул так, будто знал ответ заранее и приехал за чем-то другим.
Хруст положил переноску на стол и опустил подъемник. Внутри лакированного корпуса сработала сложная система рычагов и пневматики, машина мягко присела на широких колесах, точно большая кошка, которая решила, что прыгать пока рано.
– Отличный аппарат, – не сдержался Хруст. – Чуть притопил – и все глотают мою пыль.
– Это да.
– Эс-тэ-эс можно?
Клиент протянул документ. Хруст стал заполнять счет, и в тишине было слышно, как тикает, остывая, металл.
– Знаешь, – сказал клиент с непонятным нажимом, – я тоже люблю быть первым. А еще лучше – единственным.
Для него эти слова явно что-то значили. Хруст не ответил, он вообще не был уверен, что тут требуется ответ. Просто протянул заполненный счет.
Клиент не взял бумагу. Мотнул головой и подсунул под лампу-переноску несколько купюр привычным жестом человека, который всю жизнь что-то куда-то подсовывает. И сел в машину.
Хруст скосил глаза: денег было существенно больше, чем стоила диагностика.
Ну ладно.
На чай с барского плеча.
С улицы неторопливо подошел Палыч, хозяин автосервиса, встал поодаль, дожидаясь, пока родстер выедет. Уже выкатившись из бокса, клиент обернулся к Хрусту:
– Димон, наслаждайся жизнью по полной! Главное, чтобы потом было что вспомнить!
Он засмеялся тем самым бабо-с-ног-сшибательным смехом, очень довольный собой, газанул и бодро ушел на трассу.
Палыч проводил машину взглядом.
– Веселый мужик. Знаешь его?
– Первый раз вижу! – ответил Хруст резче, чем хотел. – Бабки на столе, под лампой.
Проверять, сколько там на самом деле, не хотелось. На чай так на чай.
Настроение испортилось окончательно, и вовсе не из-за денег.
Он не называл своего имени. Точно не называл. В счете фамилии исполнителя нет, на робе нет бирки, хозяин не подходил, пока клиент не сел в машину.
Значит, «Димон» взялось ниоткуда.
Взялось так же, как «мурмурация».
Как огнемет.
Как собака Сайра, которой он не помнит.
«Главное, чтобы потом было что вспомнить».
Коз-зел…
Хруст схватил швабру и принялся остервенело сгонять с пола натекшую с родстера грязную воду – размашисто, зло, будто мог заодно согнать и все остальное. Вода не хотела уходить в трап, шла обратно тонкими языками, и в ее черном зеркале отражалось что-то серое: облака в проеме ворот, а в облаках стая, все еще выписывающая свои узоры над районом, как скринсейвер на экране компьютера.
Похожие книги
Автомеханик Хруст обнаруживает в памяти эпизоды из другого мира – базу, две луны, схватки и девушку, – но друзья уверены, что это лишь плод воображения. Автомеханик Дима Хрустов по прозвищу Хруст никогда не был героем. Но однажды в его памяти начинают всплывать наполовину стершиеся эпизоды: база в другом мире, две луны, ежедневные схватки с агрессивными тварями и девушка, которую он любил. Единственная проблема – друзья-сослуживцы клянутся, что Хруст тянул скучную лямку обычной срочной службы в отдаленном гарнизоне, а его воспоминания – плод больного воображения, самое время обратиться к психиатру. Хруст выясняет, что кто-то стер память ему и его друзьям.
Книга писателя-фантаста Игоря Анатольевича Ткаченко «Эписодии Одного Армагеддона» наверняка придётся по вкусу самым требовательным и искушённым любителям этого жанра. Во-первых, она написана прекрасным литературным языком. Во-вторых, свой захватывающий и весьма интересный сюжет автор проработал, что называется «от и до». Ну, и в-третьих, ничего подобного Вы, уважаемый читатель, ещё не читали. Среди множества самых невероятных миров, от Парадизбурга до таинственного Заветного Города, от Дремадора до милого сердцу и слуху Нового Армагеддона – всюду идёт война. Всех со всеми и всех с изродами. Где вчерашний друг может ударить в спину, а сегодняшний враг будет завтра защищать твою спину.
Эдуард Стрельцов стал Олимпийским чемпионом в девятнадцать лет. Легендарного футболиста, игрока московского «Торпедо», называли «русским Пеле». Но политическая и судейская машина раздавила форварда. Стрельцов оказался в тюрьме. Перед вами уникальная книга, в которой обо всех тайнах перипетиях судьбы Стрельцова рассказывают те, кто близко знал великого спортсмена, – родные, друзья, партнеры по команде, в том числе сын и внук Эдуарда Анатольевича, Никита Симонян и многие другие. Вы узнаете и том, каким Эдуард был в обычной жизни и на футбольном поле. Его знаменитый пас пяткой взрывал трибуны, а невероятные технические приемы не могут повторить до сих пор.
Григорий – сын олигарха, привыкший прожигать жизнь и забывший о том, что истинное счастье заключается в простых вещах, таких как дружба, любовь и поддержка близких. Очередная выходка сына стала последней каплей, и отец решил обратиться за помощью к профессионалам. За перевоспитание избалованного молодого человека берется команда специалистов под руководством психолога, практикующего шоковые методы воздействия на пациентов. Столичный мажор попадает в аварию и приходит в себя на деревенской конюшне. На дворе 1860-й год, а сам он – Гриша-холоп, служащий конюхом, которому за любое неповиновение с удовольствием готовы всыпать плетей.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Двенадцать Великих Мастеров уже однажды переписали историю мира магов – неужели теперь их влияние изменит и мир людей. Их знание оказалось непосильной ношей: шесть колдовских фракций развязали между собой кровопролитную и безжалостную войну. Маг Хаоса по имени Странник оказался в самом центре событий. Волей случая, став изгоем для своих и будучи по-прежнему врагом для чужих, он обязан не только выжить, но и выполнить свою миссию: открыть Твердыню Миров, прекратить бессмысленную войну и спасти мир. Помогут ли ему знания и навыки, полученные в Академии Хаоса, а также его верный друг, загадочная девушка-призрак, демоническая кошка и несколько древних свирепых демонов, которых он всегда носит в своем кармане.
Эта книга — искренняя беседа с читателем на самые сокровенные темы, приоткрывающая завесу тайны и концентрирующая взгляд на личных травмах и опыте. Путь к себе здесь подобен лабиринту с тысячами отражений, где за каждым поворотом скрывается возможность самопознания, а женское начало не слабость, а колоссальный источник созидательной силы. Автор исследует тонкие грани человеческого бытия, где гармония отношений подобна хрупкому цветку, требующему постоянной заботы и внимания, а неизбежно возникающие противоречия становятся стимулом для роста. В этом поиске рок-музыка звучит как рев свободы, крик души, протест против обыденности, а фантастические образы предстают воплощением наших страхов и надежд, отражением неисследованных глубин подсознания.