Девятая планета - страница 3
Хозяин тем временем выдернул из-под переноски деньги, пересчитал, удивленно хмыкнул и повернулся к Хрусту, собираясь что-то сказать.
Лампа поехала по столешнице. Тяжелый жесткий шнур перевесил, стянул ее к краю – медленно, солидно, без всякой спешки, как все неотвратимое…
Лампа сорвалась вниз и разлетелась вдребезги прямо в луже.
Она была еще подключена к сети.
Через воду пробило знатно.
Мир сложился в белую вспышку.
Хруста подбросило, выгнуло, шваброй он снес со стола подставку для ручек, дырокол, степлер, что-то еще канцелярское, и оно посыпалось с грохотом, который он уже не услышал, потому что звук кончился раньше, чем свет.
Пахло горелым и озоном. Сквозь этот запах – коротко, отчетливо, невозможно – пробился другой: теплый ветер, густой, зеленый, чужой. Ветер, которому в этом боксе, в этом городе и на этой планете взяться было решительно неоткуда.
«Я знаю этот запах», – успел подумать Хруст.
И упал в фонтане искр и клубах пара.
Глава 2
Реанимобиль шел по шоссе на семидесяти. Город расступался перед ним неохотно, с ленцой, как расступается очередь перед тем, кто громко объявил, что ему срочно.
Справа, на эстакаде, его нагонял поезд метро – выскочил из-за домов, некоторое время шел рядом, ноздря в ноздрю, а потом обогнал и нырнул в тоннель. В этот тоннель за ним утянуло весь шум – разом, будто выключили.
Внутри салона было тесно, светло и очень деловито. Пахло спиртом и почему-то мокрой псиной – от куртки, которую сняли с пострадавшего и швырнули в угол.
– Стоп компрессия! В сторону!
Медсестра отступила, подняв руки, как в кино поднимают руки при задержании. Врач потер друг о друга электроды, размазывая по ним прозрачную суспензию. Дефибриллятор набрал заряд и сообщил об этом мерзким тонким писком – из тех звуков, которые не имеют права быть такими громкими.
– Раз, два, три!
Разряд.
Тело на каталке подбросило. Не выгнуло, не свело судорогой – именно подбросило, коротко и глупо, будто под простыней были спрятаны специальные пружины.
По экрану монитора прошла мелкая рябь, и снова легла ровная линия.
– Работаем, – сказал врач.
Медсестра положила ладони Хрусту на грудь и начала считать.
Во мраке появилась мутная точка света, разошлась, налилась и превратилась в слепящий прожектор. Поезд с грохотом подкатил к перрону.
Грохот был не московский, здесь он никуда не уходил, не растворялся, а бился в низкий свод и возвращался обратно, удвоенный.
Станция была недоделанная. Не заброшенная, а именно недоделанная, доведенная до той стадии, когда остается только отделка: положить гранит, повесить плафоны – и всё, режь ленточку.
Но отделку прекратили. Бетон стоял голый, в опалубочных швах, с рыжими потеками по колоннам, и вместо люстр под потолком висели на скрутках лампы в решетчатых «намордниках».
Поезд был под стать станции: четыре по-разному окрашенных, старомодных, будто собранных по одному с разных веток и разных десятилетий вагона. Второй был вагоном-платформой. Пустой. По бортам шли петли под крепежные ремни, доски настила были в темных пятнах, и Хруст мимоходом подумал: там ведь что-то возят. Не сюда. Отсюда.
Из первого вагона на перрон выкатилась шумная толпа контрактников в полевой форме, с рюкзаками и баулами, и станция мгновенно наполнилась тем особенным гулом, который производят полторы сотни мужчин, еще не знающих, куда приехали, но уже решивших, что они тут хозяева.
Похожие книги
Автомеханик Хруст обнаруживает в памяти эпизоды из другого мира – базу, две луны, схватки и девушку, – но друзья уверены, что это лишь плод воображения. Автомеханик Дима Хрустов по прозвищу Хруст никогда не был героем. Но однажды в его памяти начинают всплывать наполовину стершиеся эпизоды: база в другом мире, две луны, ежедневные схватки с агрессивными тварями и девушка, которую он любил. Единственная проблема – друзья-сослуживцы клянутся, что Хруст тянул скучную лямку обычной срочной службы в отдаленном гарнизоне, а его воспоминания – плод больного воображения, самое время обратиться к психиатру. Хруст выясняет, что кто-то стер память ему и его друзьям.
Книга писателя-фантаста Игоря Анатольевича Ткаченко «Эписодии Одного Армагеддона» наверняка придётся по вкусу самым требовательным и искушённым любителям этого жанра. Во-первых, она написана прекрасным литературным языком. Во-вторых, свой захватывающий и весьма интересный сюжет автор проработал, что называется «от и до». Ну, и в-третьих, ничего подобного Вы, уважаемый читатель, ещё не читали. Среди множества самых невероятных миров, от Парадизбурга до таинственного Заветного Города, от Дремадора до милого сердцу и слуху Нового Армагеддона – всюду идёт война. Всех со всеми и всех с изродами. Где вчерашний друг может ударить в спину, а сегодняшний враг будет завтра защищать твою спину.
Эдуард Стрельцов стал Олимпийским чемпионом в девятнадцать лет. Легендарного футболиста, игрока московского «Торпедо», называли «русским Пеле». Но политическая и судейская машина раздавила форварда. Стрельцов оказался в тюрьме. Перед вами уникальная книга, в которой обо всех тайнах перипетиях судьбы Стрельцова рассказывают те, кто близко знал великого спортсмена, – родные, друзья, партнеры по команде, в том числе сын и внук Эдуарда Анатольевича, Никита Симонян и многие другие. Вы узнаете и том, каким Эдуард был в обычной жизни и на футбольном поле. Его знаменитый пас пяткой взрывал трибуны, а невероятные технические приемы не могут повторить до сих пор.
Григорий – сын олигарха, привыкший прожигать жизнь и забывший о том, что истинное счастье заключается в простых вещах, таких как дружба, любовь и поддержка близких. Очередная выходка сына стала последней каплей, и отец решил обратиться за помощью к профессионалам. За перевоспитание избалованного молодого человека берется команда специалистов под руководством психолога, практикующего шоковые методы воздействия на пациентов. Столичный мажор попадает в аварию и приходит в себя на деревенской конюшне. На дворе 1860-й год, а сам он – Гриша-холоп, служащий конюхом, которому за любое неповиновение с удовольствием готовы всыпать плетей.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Двенадцать Великих Мастеров уже однажды переписали историю мира магов – неужели теперь их влияние изменит и мир людей. Их знание оказалось непосильной ношей: шесть колдовских фракций развязали между собой кровопролитную и безжалостную войну. Маг Хаоса по имени Странник оказался в самом центре событий. Волей случая, став изгоем для своих и будучи по-прежнему врагом для чужих, он обязан не только выжить, но и выполнить свою миссию: открыть Твердыню Миров, прекратить бессмысленную войну и спасти мир. Помогут ли ему знания и навыки, полученные в Академии Хаоса, а также его верный друг, загадочная девушка-призрак, демоническая кошка и несколько древних свирепых демонов, которых он всегда носит в своем кармане.
Эта книга — искренняя беседа с читателем на самые сокровенные темы, приоткрывающая завесу тайны и концентрирующая взгляд на личных травмах и опыте. Путь к себе здесь подобен лабиринту с тысячами отражений, где за каждым поворотом скрывается возможность самопознания, а женское начало не слабость, а колоссальный источник созидательной силы. Автор исследует тонкие грани человеческого бытия, где гармония отношений подобна хрупкому цветку, требующему постоянной заботы и внимания, а неизбежно возникающие противоречия становятся стимулом для роста. В этом поиске рок-музыка звучит как рев свободы, крик души, протест против обыденности, а фантастические образы предстают воплощением наших страхов и надежд, отражением неисследованных глубин подсознания.