Девятая планета - страница 4
– Что за станция такая? – завопил какой-то остряк, перекрывая общий гвалт. – Дибуны или Ямская?
– А с платформы говорят: а тебе не пофиг, брат? – немедленно откликнулся Хруст.
– А чо так жарко? – возмутился хмурый парень.
– Пар костей не ломит, а вошки это любят!
Толпа жизнерадостно загоготала, и в этот момент Хрусту ударили в грудь.
Именно так: ударили – сильно, коротко, прямо в грудину, изнутри и снаружи сразу. Он качнулся, схватился за лямку рюкзака и устоял. Вокруг никого не было ближе метра. Все смеялись.
– Ты чего? – спросил хмурый.
– Ничего, – сказал Хруст. – Отсидел.
Что можно отсидеть в грудной клетке, он объяснять не стал, а хмурый не спросил.
Из последнего вагона выбирались пассажиры – разного возраста и пола, но все как один болезненного вида. Их было немного, и ехали они, судя по всему, с удобствами. Они и двигались иначе: медленно, экономно, с той особой бережностью к себе, которая появляется у человека, когда тело перестает быть союзником.
Сопровождающий выкатил из вагона инвалидную коляску. В ней сидел, уронив голову на грудь, совершенно седой старик, закутанный в плед. Волосы и широкая борода – все было у него белоснежное, как у Деда Мороза или у Халка Хогана. Коляска попала колесом в щель между вагоном и платформой; сопровождающий несколько раз злобно рванул ее на себя, отчего старик безвольно закачался взад-вперед, но колесо заклинило намертво.
Хруст приотстал, поставил баул и взялся за раму.
– На счет три. Раз, два…
Колесо выскочило. Плед сполз, и Хруст, поправляя его, коснулся стариковской руки.
Рука была тяжелая и горячая. Запястье под сухой, как пергамент, кожей оказалось толщиной с черенок лопаты.
Сопровождающий развернул коляску, не расщедрившись на «спасибо».
– Да не за что, – пробормотал Хруст, подхватил баул и побежал догонять своих. Всю дорогу до ворот у него в пальцах оставалось ощущение чужого горячего запястья.
Из огромных ворот, перекрывающих вход на станцию, толпа вытекала наружу, в ночь. Фонари освещали большой асфальтовый квадрат. Дальше свет кончался, и в темноте угадывались массивные металлические стены с витками спирали Бруно поверху.
Постоянного освещения на стенах не было. Вместо этого по периметру то тут, то там на несколько секунд вспыхивали и гасли световые пятна: работали датчики движения. Стена жила сама по себе, вспыхивая и затухая в разных местах, как будто кто-то ходил снаружи и время от времени пытался заглянуть внутрь.
Никто из встречающих на это не обращал внимания. Значит, так и надо, решил Хруст.
Пассажиров из последнего вагона отлавливали три девушки в форменных куртках и коротких юбках, сноровисто сверяли фамилии по планшетке и направляли к автобусу, стоявшему на краю площадки с работающим двигателем. Автобус был неожиданно хороший – новый, чистый, с платформой для маломобильных, которая поднималась в салон, как домкрат. На платформу закатили коляску с белым стариком, и она мягко, без единого рывка унесла его вверх вместе с сопровождающим.
Двери сошлись. Автобус ушел в темноту, и по тому, как уверенно он взял с места, было ясно, что ехать ему недалеко и дорогу он знает.
Контрактники остались на асфальтовом пятачке – ждать «покупателя», как по традиции называют старшего от принимающей стороны, потому что он приходил и забирал живой товар.
Девушки, покончив с приемкой, пошли через площадку мимо сидящих на баулах солдат.
Похожие книги
Автомеханик Хруст обнаруживает в памяти эпизоды из другого мира – базу, две луны, схватки и девушку, – но друзья уверены, что это лишь плод воображения. Автомеханик Дима Хрустов по прозвищу Хруст никогда не был героем. Но однажды в его памяти начинают всплывать наполовину стершиеся эпизоды: база в другом мире, две луны, ежедневные схватки с агрессивными тварями и девушка, которую он любил. Единственная проблема – друзья-сослуживцы клянутся, что Хруст тянул скучную лямку обычной срочной службы в отдаленном гарнизоне, а его воспоминания – плод больного воображения, самое время обратиться к психиатру. Хруст выясняет, что кто-то стер память ему и его друзьям.
Книга писателя-фантаста Игоря Анатольевича Ткаченко «Эписодии Одного Армагеддона» наверняка придётся по вкусу самым требовательным и искушённым любителям этого жанра. Во-первых, она написана прекрасным литературным языком. Во-вторых, свой захватывающий и весьма интересный сюжет автор проработал, что называется «от и до». Ну, и в-третьих, ничего подобного Вы, уважаемый читатель, ещё не читали. Среди множества самых невероятных миров, от Парадизбурга до таинственного Заветного Города, от Дремадора до милого сердцу и слуху Нового Армагеддона – всюду идёт война. Всех со всеми и всех с изродами. Где вчерашний друг может ударить в спину, а сегодняшний враг будет завтра защищать твою спину.
Эдуард Стрельцов стал Олимпийским чемпионом в девятнадцать лет. Легендарного футболиста, игрока московского «Торпедо», называли «русским Пеле». Но политическая и судейская машина раздавила форварда. Стрельцов оказался в тюрьме. Перед вами уникальная книга, в которой обо всех тайнах перипетиях судьбы Стрельцова рассказывают те, кто близко знал великого спортсмена, – родные, друзья, партнеры по команде, в том числе сын и внук Эдуарда Анатольевича, Никита Симонян и многие другие. Вы узнаете и том, каким Эдуард был в обычной жизни и на футбольном поле. Его знаменитый пас пяткой взрывал трибуны, а невероятные технические приемы не могут повторить до сих пор.
Григорий – сын олигарха, привыкший прожигать жизнь и забывший о том, что истинное счастье заключается в простых вещах, таких как дружба, любовь и поддержка близких. Очередная выходка сына стала последней каплей, и отец решил обратиться за помощью к профессионалам. За перевоспитание избалованного молодого человека берется команда специалистов под руководством психолога, практикующего шоковые методы воздействия на пациентов. Столичный мажор попадает в аварию и приходит в себя на деревенской конюшне. На дворе 1860-й год, а сам он – Гриша-холоп, служащий конюхом, которому за любое неповиновение с удовольствием готовы всыпать плетей.
“Рождение искусственной души: 2099 год” – это захватывающий роман о судьбе обычного человека, живущего на рубеже тысячелетий. В центре сюжета – его противостояние с могущественной Гильдией Искусственного Интеллекта, которая обвиняет его в сбои глобальной системы Земли. Герой книги занимается обучением искусственного интеллекта человеческим чувствам, и его жизнь меняется кардинальным образом, когда его обвиняют в преступлении. Чтобы спасти себя, он должен доказать существование души у человека, опираясь на реальные законы физики и математические формулы. Эта книга – увлекательное путешествие в мир науки и технологий будущего, где душа становится объектом исследования и главным ключом к пониманию человеческой сущности.
Двенадцать Великих Мастеров уже однажды переписали историю мира магов – неужели теперь их влияние изменит и мир людей. Их знание оказалось непосильной ношей: шесть колдовских фракций развязали между собой кровопролитную и безжалостную войну. Маг Хаоса по имени Странник оказался в самом центре событий. Волей случая, став изгоем для своих и будучи по-прежнему врагом для чужих, он обязан не только выжить, но и выполнить свою миссию: открыть Твердыню Миров, прекратить бессмысленную войну и спасти мир. Помогут ли ему знания и навыки, полученные в Академии Хаоса, а также его верный друг, загадочная девушка-призрак, демоническая кошка и несколько древних свирепых демонов, которых он всегда носит в своем кармане.
Эта книга — искренняя беседа с читателем на самые сокровенные темы, приоткрывающая завесу тайны и концентрирующая взгляд на личных травмах и опыте. Путь к себе здесь подобен лабиринту с тысячами отражений, где за каждым поворотом скрывается возможность самопознания, а женское начало не слабость, а колоссальный источник созидательной силы. Автор исследует тонкие грани человеческого бытия, где гармония отношений подобна хрупкому цветку, требующему постоянной заботы и внимания, а неизбежно возникающие противоречия становятся стимулом для роста. В этом поиске рок-музыка звучит как рев свободы, крик души, протест против обыденности, а фантастические образы предстают воплощением наших страхов и надежд, отражением неисследованных глубин подсознания.