— Там некому было стрелять. Винтовка на удаленном управлении.
— Вот! Цена такому предсказанию — ноль. Не видишь стрелка — думай, где ты сам поставил бы винтовку. Опыт подскажет. Чердак над улицей, по которой идет кортеж, — первое, что я бы проверил. А они небо проверяли.
— Это к Стоймову, — пожал плечами Алекс. — Я синоптик. Я прогноз даю, а зонтик пусть сами раскрывают.
— Синоптик, — хмыкнул Николаич. — Уже и ты так говоришь. Ладно, пошли. Твои кандидаты заждались.
Кандидаты сидели на длинной скамье вдоль дальней стены — подальше друг от друга, как воробьи на проводе. Анкеты лежали у Николаича на столе. Алекс пролистал их, не особенно вчитываясь. В каждой стояло имя, и он не сомневался, что все четыре ненастоящие. Дивинаторы — народ суеверный: назвать хаосу настоящее имя — все равно что отдать ему ключи от квартиры. Будь кто-то из четверых заметно слабее, Алекс, может, и выудил бы его имя. Но все пятеро были одного поля ягоды, а равные
видят
друг друга не лучше обычных людей.
Зато чувствовал — смутно, как чувствуешь чужой взгляд в затылок. Четыре взгляда. Под потолком мигнула лампа за решеткой. Груша в углу, которую никто не трогал, медленно качнулась на тросе. Свисток на груди Николаича дернулся и повис на шнурке горизонтально, будто его сдуло сквозняком. Николаич, не глядя, прижал его ладонью. Почерк Алекса: у него вещи норовят улететь.
— Не балуй, — сказал инструктор.
— Это не я. Это мы все.
— Тем более.
Алекс разглядел их получше. Парень лет двадцати в дорогом спортивном костюме, в анкете — Артем. Сидел, развалившись, и разглядывал зал так, будто собирался его купить. Женщина лет сорока пяти, Вера, бывшая операционная медсестра:
видела
, как пациент падает с каталки, за несколько секунд до того, как он начинал падать. Совсем молодой мальчишка, который за все время не поднял глаз от пола. И мужчина лет тридцати, худой, светловолосый, с неподвижным лицом. В анкете — Федор. Внешность под стать имени.
Все четверо — третий уровень, короткое действие. Видят будущее в пределах секунд, редко минуты. Из таких получаются нейтралы, если повезет. Если не повезет — получаются люди, которые всю жизнь удивительно ловко уворачиваются от падающих сосулек и не понимают почему.
Начать решили с разминки, и тут Артем, разглядывая маты, громко сказал соседу:
— Не понимаю, зачем мне боевая подготовка. Я и так все предвижу.
Николаич медленно повернул голову.
— Повтори.
— Ну... — Артем немного смутился, но отступать не стал. — Зачем мне драться, если я заранее знаю, куда ударят?
— Каждый год, — сказал Николаич, обращаясь ко всем сразу, — каждый год кто-нибудь это говорит. И каждый год я отвечаю одно и то же. Если я еще раз услышу «зачем мне боевая подготовка, если я и так все предвижу», будет спарринг со мной. Будьте уверены, ваши способности не помешают мне жестоко вас избить. — Он помолчал. — Но раз уж ты уже сказал... Перчатки на скамейке.
Артем вышел на ковер уверенно, даже весело. Был он выше Николаича на голову и моложе лет на сорок, двигался легко, пружинисто. Алекс сел на скамью рядом с Михаилом. Нейтрал вытянул больную ногу и сложил руки на груди — смотреть, как Николаич учит новичков, он любил.
Первую атаку Артем действительно
увидел
— точнее,
увидел
себя с разбитым носом. Николаич только начал движение, а парень уже пригнулся, уходя из-под удара в голову. Пригнулся — и замер, ожидая, пока кулак пройдет над ним.
