Дочь Тора - страница 3

Ни секунды не размышляя, он рывком вывернул руль, чтобы направить самолет резко вокруг. Он поймал только проблеск самолета Хейзинга, пролетевшего вокруг него с неустанной стремительностью.

«Нацистский дьявол! – подумал он яростно. – Он бы последовал за нами даже к черту, чем увидеть, что мы сбегаем».

Хелверсон заревел с совершенной яростью. Но сознание Фаллона стало ледяным и ясным, когда он напряженно маневрировал в своем положении. Он знал, что это сражение приведет к смерти. Его перегруженный самолет не сможет скрыться от Хейзинга. Один или другой из них должен будет упасть.

Легкое судно нациста имело превосходящую маневренность. Но Фаллон надеялся, что офицер гестапо окажется слабым, как боевой пилот.

Как два кружащихся ястреба, они летели в сверхъестественном блеске того невероятного сияния. Внизу под ними разлеглась дикая местность снежных диапазонов и ползающих ледников, отражающихся в лучах сияния. Они, должно быть, отдалились далеко на север, думал быстро Фаллон, далеко к диким, непосещаемым горам Финмарк, возле побережья Северного Ледовитого океана. И если бы он смог бы оказаться над Хейзингом, они могли бы…

Нет времени, чтобы думать о будущем теперь!

И не будет никакого будущего, если он позволит Хейзингу зайти в хвост. Нацист почти преуспел в этом, настолько он упорно делал манёвр, чтобы настигнуть их. Фаллон пустил свое тяжелое судно в изумительный штопор, затем взял круто вверх, пока его самолет почти не стал вертикально, и затем закрепился петлей назад и вниз, пройдя непосредственно сотню ярдов, и очутившись позади сбитого с толку нациста.

За долю секунды он заполучил самолет Хейзинга во всех его деталях – кусок темноты напротив огромной вспышки неба. Его палец немилосердно нажал на гашетку. Но никакого ответного грохота не донеслось от орудий его самолёта. Пулеметы «мессершмитта» были молчаливы и мертвы.

Потрясенный Фаллон внезапно вспомнил, что нацистский пилот этого самолета стучал и ругался в кабине, когда они схватили его. Теперь он понял, почему этот пилот не участвовал в битве за фьорды. Но осознание этого пришло слишком поздно.

– Оружие не работает, Нелс! – закричал он Хелверсону. – Мы не можем бороться, и я думаю, что уже не сможем уйти.

Хейзинг уже обнаружил их присутствие позади него, и отвалил в сторону. Но затем нацист прилетел, мчась с тыла, стреляя из всего оружия.

– Он не сможет убить нас, – известил громкий голос Хелверсона с фанатичной верой. – Старые боги будут бороться вместе с нами сегодня вечером.

Фаллон не верил этому, и его сердце похолодело от предчувствия гибели, когда он бросал самолет из стороны в сторону на всем протяжении неба, чтобы улететь от нациста. Ощущая их беспомощность, Хейзинг стал опрометчиво, при любой возможности стрелять по ним с каждой возможной дистанции.

Они спикировали снова вниз, к диким, снежным пикам и долинам, в безумном танце великолепных лучей, в небесах, окрашенных Авророй. Фаллон знал, что только вопрос времени, сколько они останутся в живых. Но время закончилось еще скорее, чем он ожидал.

Порыв повышающегося ветра стал опрокидывать самолет, круто изменяя его положение. Когда он отчаянно боролся, чтобы избежать падения, Хейзинг напал сверху. Пулеметы нациста застрочили, прострелив насквозь двигатель Фаллона. Поврежденный мотор закашлял и сдох. Приборы показали, что, по крайней мере, два бензопровода повреждены.