Читать онлайн Рина Уэйн - Дориан

Выключив в комнате свет, Одри взглянула на часы. До полуночи оставалось чуть меньше двух минут.

Затаив дыхание, она прикрыла глаза, пытаясь подавить в себе чувства желанного ожидания, которое никогда не станет явью. Глупо вообще было надеяться на что-либо в её положении.

Громкие счастливые возгласы заставили её открыть глаза, давая понять, что новый день уже настал. День, который она ненавидела больше всего. День её рождения, по несчастному стечению обстоятельств выпавший на дату дня рождения кузина. Человека, которого она ненавидела всей своей душой.

Они поздравляли его, пригласив на кухню. Одри слышала, как тётка пела, осыпая сына различными пожеланиями, радуясь его совершеннолетию. А она К ней никто не пришёл. Впрочем, она и не надеялась.

Взглянув на окно, Одри сжала ладони, собираясь действовать решительно.

Подняв оконную раму вверх, она вдохнула морозный воздух.Сентябрь пах сыростью и печёными яблоками.

Глубоко втянув носом этот аромат, Одри перекинула ногу через подоконник. Она последний раз взглянула на комнату, ставшую для неё клеткой. Задержалась всего на секунду, а после спрыгнула, приземляясь не слишком уж и мягко. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что ей довелось пережить в кругу этой отвратительной семьи.

Когда боль в лодыжке стала менее ощутимой, Одри бросилась босиком по мокрой траве. Она не знала, куда бежит. Не знала, зачем. Знала только, что назад — нельзя.

Она шла по дороге, стараясь не плакать. Обещала себе, что больше не будет плакать.

Поправила лямку сползающей с плеча небольшой сумки, в которой лежал лишь кусок хлеба, припасённый с обеда, футболка, старый мамин блокнот и подаренный ею плюшевый заяц. Больше ей нечего было с собой брать.

Ветер кусал голые участки кожи. Трепал белокурые пряди волос. Стирал с лица дорожки слёз.

До ушей доносился стрекот сверчков. Вдали лаяли собаки.

Одри вышла в город. Туда, где домики образовывали узкие улочки из трактиров, заброшенных пабов и ветхих лачуг. Куда сходился весь никому не нужный сброд.

Она думала остаться на ночь в одной из заброшенных хижин — среди обваленных досок, старой мебели и гнили. Искала подходящее место, но отвлеклась, услышав из темноты тихую мелодию скрипки.

Среди этого смрада, развалин и густого тумана, преследующего по пятам, эта музыка стала последним отголоском жизни.

Одри не боялась. Страшнее, чем то, что было с ней в доме родной тётки, ей уже быть не может.

Прислушавшись, Одри показалось, что музыка звучит не здесь. Словно странствующий путник играл в другом мире.

Тихо прокравшись за угол, Одри выглянула, ища глазами музыканта.

Среди каменных стен, обросших мхом, стоял высокий мужчина. Силуэт его скрывала чёрная мантия, но лицо рассмотреть можно было. Он был не старым и не молодым. Абсолютно обычные черты лица. Единственное, что выделялось, — чёрная маска, скрывающая левый глаз.

Он искусно двигал руками, заставляя мелодию скрипки пленить сознание.

— Ты заблудилась?

Она вздрогнула, не ожидав, что он её заметит.

Глаза вновь неприятно защипало, но она сильнее сжала губы, не давая себе расплакаться.

— Иди сюда, — он перестал играть, опуская скрипку. — У тебя ведь сегодня день рождения. Верно?

Одри ощутила, как бьётся в груди сердце. Как будто что-то неизбежное вот-вот настанет и утащит её за собой.

Медленно выйдя из-за угла, она сделала пару шагов в сторону незнакомца.

Только теперь она смогла увидеть небольшую тележку, стоящую возле него, и маленького мальчика, с замиранием сердца слушающего представление.

— Ты, наверное, голодная, — предположил мужчина, включая аппарат, стоящий в тележке. Улицу поглотил тихий треск — всего на пару минут.

Незнакомец ловко крутил руками, точно колдовал. Грациозно, волшебно.

Выключив машинку, он протянул Одри палочку розового облака, касаясь свободной рукой её волос.

Она не могла не принять подарок, завораживающе смотря на сахарную вату.

Одри почти забыла, какая она на вкус, — не ела её с тех пор, как умерла мать. Уже очень давно.

— Садись, — сказал он. — Я сейчас поставлю чайник.

Она молча повиновалась ему, опускаясь на траву.

Чай был горячим и сладким. Сахарная вата таяла на языке.

— Как тебя зовут? — мужчина присел перед ней на корточки, касаясь рукой её щеки. Провёл пальцами к виску, закрутил белоснежную прядь.

Одри его не боялась. Она смотрела в его тёмные глаза и видела лучики солнца, расходящиеся на висках. Он улыбался, и она верила этой улыбке.

— Я не знаю, — тихо проговорила она, боясь разрушить тишину, окружающую их. Хотела произнести своё имя, но язык упрямо не поворачивался. Словно знал, что это на самом деле не так.

Незнакомец удовлетворённо улыбнулся, кивнув ей.

— Ты, верно, устала, — он достал из тележки покрывало, набрасывая его ей на плечи, и как только тело опутала мягкая ткань, Одри ощутила, как тяжелеют веки. То ли от слёз, то ли — Поспи немного. Тебе нужно набраться сил перед нашим выступлением.

Мужчина поднял её на руки, опуская в тележку, где уже ничего не было, и взял за руку маленького мальчика, не проронившего за всё время ни одного слова.

Одри хотела спросить, куда он хочет её отвести, но сил уже совсем не было. Глаза медленно закрылись. Тело стало мягким.

Последним, кого она видела, был мальчик. Он с любопытством разглядывал её, протягивая ей плюшевого зайца из сумки.Она слышала тихий голос, повторяющий одно и то же, но не могла разобрать сути.

— Завтра мы будем далеко... Очень далеко...

Она позволила себе расслабиться. Позволила провалиться в сон, ещё не подозревая, что «Одри» уже никогда больше не откроет глаза.

«Ещё когда я встретила тебя

впервые на рыночной площади, в

полицейской форме,

спустя пять лет после

исчезновения, я уже знала, что

однажды ты забредешь к нам и

попытаешься спасти, но… стал бы ты

делать это, если бы я рассказала,

какого спасения на самом деле мы

все заслужили?»

Из дневника Дориан. Запись номер 47.

Эллиот выдохнул облако табачного дыма, выбрасывая сигаретный бычок в урну. Поправил ворот своей рубахи и брызнул духами на шею, стараясь перебить аромат своей вредной привычки.

Он пролистал детали старого дела и тяжело опустился в кресло, пальцами касаясь переносицы. Расследовать однотипные пьяные разбои было невыносимо. Он не для этого столько лет учился в академии, чтобы теперь разбираться с перебравшими малолетками.

Захлопнув папку, он поднялся на ноги, забирая с вешалки свое пальто. По времени еще успевал заехать к Ноне, чтобы проведать ее.

Перед выходом из кабинета оглянулся. Задержал взгляд на рабочем столе, где в тонкой рамке стояла фотография. На ней он держал за плечи светленькую девочку, с вздернутым носом и длинными волосами. Это было не их личное фото. Он вырезал их двоих со школьного снимка, потому что только так мог визуально оставить ее в поле своего зрения.

Купил пару новых детских игрушек, по дороге, и взял небольшой шоколадный торт. Просто потому что настроение было такое. Хотелось порадовать хоть кого-то своей, теплющейся внутри добротой, пока наружная злость, не отпугнула всех окружающих окончательно.

Эллиот ничего не мог с собой поделать. Он просто выглядел грозно. На самом же деле, те, кто был знаком с ним чуть дольше, чем пара опрокинутых чашек кофе, отмечали, что на самом деле он душка.

Припарковав машину, Эллиот поднялся по лестнице, встречая Нону на одном из перелетов. Она приветственно поцеловала его в щеку, помогая взять пакеты из его рук.

— Ну вы что, — смущенно подметила Нона, оценивающе разглядывая количество пакетов с подарками. — Не стоило ведь,

— Пустяки. Эти вещи стали малы детям моих знакомых. Не выбрасывать же,

— А игрушки? Совсем новые ведь…

— Это от чистого сердца, — он добродушно улыбнулся, проходя в гостинную, где его уже ждали детки.

Заметив его, они гурьбой бросились к нему в объятия, радостно приветствуя.

Эллиот потрепал их по голове, присаживаясь на ковер.

Своих детей у него не было. Как и жены. Хотя, чего уж говорить, если в сердце до сих пор жила белокурая особа, бесследно исчезнувшая десять лет назад?

— Как дела, ребятня? — он старался уделить внимание каждому, разбирая в гуле голосов все истории.

— Дядя Ли, дядя Ли! — чуть ли ни в один голос скандировали дети, пребывая в каком-то чересчур возбужденном состоянии. — Вы видели? К нам в город ночью приехал цирк!

— Цирк? — Эллиот переглянулся с Ноной. Несмотря на то, что он работал в полиции, ни о чем таком он не знал.

— Да, — кивнула Нона. — Странствующий цирк. Вы разве не слышали? Афиши висят уже по всему городу.

— Сходите с нами! Нона сказала, что пустит нас, только если вы сопроводите нас. Пожа-а-а-алуйста, — их щенячьи глаза смотрели в самую душу.

— Когда оно хоть? — Эллиот перебрал в голове все запланированные на ближайшее время дела. К счастью, ничего срочного не было.

— Сегодня вечером!

— Сегодня? — Эллиот сощурившись посмотрел на Нону. Та лишь хитро улыбнулась.

Уэстон шумно выдохнул, поглядывая на часы.

— Сходите с нами?

— Куда я денусь? — он улыбнулся детским возгласам, принимаясь извлекать содержимое из пакетов.

Дети не отлипали от него не на минуту, будто он с ног до головы был измазан шоколадом.

Эллиот любил этот шум. Любил детский смех. Все это позволяло закрыть сквозную рану в груди, которую он пока, все еще не знал, чем залатать.

Дети не умолкали ни на минуту. Они бежали впереди, то и дело оглядываясь на Эллиота, чтобы убедиться, что он не отстаёт.

Городская площадь, обычно пустынная и тихая, сегодня превратилась в муравейник — люди стекались отовсюду, чтобы увидеть цирковую труппу, приехавшую к ним из ниоткуда. К ним вообще редко кто приезжал с какими-то представлениями.

Нона шла рядом с Эллиотом, неся на руках трёхлетнюю Милу —- самую младшую из своей группы.

— Они весь вечер только об этом и говорили, — улыбнулась Нона, наблюдая за тем, как дети весело болтая, шли ровной стенкой, держась за руки. — Спрашивали, когда же ты придёшь. Боялись, что без твоего сопровождения я их не пущу..

— Это был просто предлог, чтобы пригласить меня, — усмехнулся Эллиот, сразу обо всем догадавшись.

— Ну… — Нона хитро прищурилась. — С тобой мне действительно спокойнее. Все-таки, я очень переживаю, что они могут затеряться в толпе.

Эллиот понимал. В таком потоке людей ему и самому становилось дурно. Потерять из виду кого-то из семи гиперактивных детей при таких обстоятельствах было проще простого.

Забрав девочку из рук Ноны, давая ей немного передохнуть, Эллиот прижал ее к груди. Мила обхватила его плечо, таращась своими огромными зелеными глазами по сторонам, на горящие повсюду огни.

Цирковой шатер растянулся на территории заброшенного амфитеатра, скрывая подготовления от посторонних.

Возле кассы выстроилась огромная очередь, тянувшаяся чуть ли не на пару километров.

Возле входа стояла пара человек в пестрых костюмах. Они выдавали билеты и раздавали детям красные воздушные шары.

— Нона-а-а, — протянул кто-то из ребят, дергая ее за рубашку. — Можно нам сладкую вату?

— Пожа-а-а-алуйста,

— Если будете хорошо себя вести, — мягко улыбнулась им Нона, потянувшись к сумочке.

— Я оплачу билеты, — вмешался Эллиот, замечая кошелек в руках воспитательницы.

— Все в порядке. Владелица детского дома выделила нам финансы ради такого события. Так что, позволь сегодня нам взять все траты на себя, — она похлопала его по спине.