Доставить лично! - страница 3

— Бери за уши. Спину сорвёшь — кто твою телегу толкать будет?

В сумерках вдоль ручья зажглись голубоватые огоньки. Виктор сперва принял их за фонари. Но огни перемещались слишком низко, расходились, собирались снова. Один поднялся к окну и оставил на стекле влажный след.

— Речницы, — сказал Дорн. — После тёплого дня выходят.

— Кусаются?

— Эти нет. Большие — да.

Он произнёс это без особого интереса. Виктор решил закрыть щель у изголовья.

После ужина Тиса принесла старое одеяло. Расправила на сене, проверила, не торчит ли из стены гвоздь, и поставила рядом деревянную чашку.

— Вода. Ночью по лестнице не бегай. Ступень внизу скользкая.

— Сколько я тебе уже должен?

Она назвала сумму. Виктор пересчитал монеты в кармане. Получалось, что даже лекарство и телега покрыли не всё.

— Я отдам.

— Так я потому и считаю, что отдашь. Если бы думала иначе, не считала бы.

Он посмотрел на неё, пытаясь понять, где заканчивается забота и начинается хозяйский расчёт. Похоже, Тиса никогда не считала нужным их разделять.

Когда она ушла, Виктор снял мокрые кроссовки и достал бумажник. Разложил перед собой банковские карточки, проездной, фотографию на паспорт. На фотографии был человек с дурным выражением лица и большим выбором дальнейших неприятностей. Ни об одной из сегодняшних тот ещё не подозревал.

Виктор сунул карточки обратно. Вытащил ключ от квартиры и долго вертел его в пальцах.

Мать позвонит в воскресенье. Если он не ответит, напишет. Потом позвонит брату. Брат сначала скажет, что Виктор опять уснул после смены, а на следующий день поедет к нему. У брата есть второй ключ.

Квартира будет пустой.

Виктор лёг на бок и сжал ключ так сильно, что зубцы отпечатались на ладони. Он не плакал, но никак не мог нормально вдохнуть. Из кухни доносился стук посуды. Дорн смеялся над чьим-то рассказом. У них продолжался обычный вечер.

Он встал, нащупал лестницу и спустился во двор.

Бублик стоял под навесом, накрытый дождевиком. Виктор проверил тормоз, хотя проверял его час назад. Поправил провод у фары. Вытер сиденье сухим рукавом.

Возле двери остановилась Тиса.

— Не спится?

Он покачал головой.

Она не стала расспрашивать. Поставила на ступеньку вторую чашку и села рядом. Некоторое время они молчали, слушая ручей.

— Завтра в городе держись правее у ворот, — сказала она наконец. — Слева возчики. Они на тебя не посмотрят.

Виктор кивнул. Поднёс чашку к лицу. В ней пахло мятой.

Завтра у него было дело. До завтра требовалось просто дожить.

На следующий день Виктор прошёл в Бережск пешком.

У ворот пахло конским навозом и горячей смолой. Ночью ремонтировали створку: один из плотников ещё спал на бревне, прикрыв лицо шапкой. Люди двигались между телегами, ругались, торговались. Над стеной торчали деревянные крыши и высокая башня с часами без стрелок: по белому кругу медленно ползла чёрная тень.

Виктор не задержал на ней взгляд. Пока он был слишком заметен сам.

Тиса дала ему старую серую накидку. Под ней куртка почти не выделялась. Шлем остался в термосумке, а мопед — в кустах у заброшенной сушильни, за полверсты от города. Точное расстояние Виктор не знал. Здесь мерили верстами, шагами и выражением «рукой подать», которое не заслуживало доверия ни в одном мире.

На заставе с него взяли медяк.

— За проход?

— За вход, — уточнил стражник.

— А обратно?

— Обратно выход.

Это прозвучало почти утешительно.