Читать онлайн Лана Некрасова - Два сердца дракона

Какой же сегодня необычайно жаркий удушливый воздух в этом небольшом городке — тем более для конца сентября. Листья деревьев уже вспыхнули золотисто‑красными цветами, и всё бы ничего, если бы не витающие в атмосфере смрад и пыль. Это не навсегда — скоро начнётся сезон дождей, и тогда струи воды прибьют надоевшую, щиплющую глаза пыль и превратят её в вязкую грязь.

Тяжёлый воздух пропитан едкой мглой от копоти и выхлопных газов проезжающих по трассе туда‑сюда автомобилей. На бледно‑сером небе поднимается чёрной струйкой облако смога от близлежащего металлургического завода, являющегося градообразующим, а значит — очень значимым для местных горожан.

Какие же несчастные люди здесь проживают — постоянно хмурые и больные! Но при этом продолжающие жить, любить, ненавидеть, производить себе подобных. Вообще, люди — существа живучие, практически как тараканы, потому приспособились к жизни и в таких условиях, и в более худших.

А разве человек, с рождения вдыхавший своими лёгкими только гарь, видевший пожелтевшие макушки деревьев и пожухлую траву каждое лето, не считает такую жизнь нормальной и приемлемой? Если ты лучшей жизни никогда не видел, то и не представляешь, что может быть как‑то по‑другому.

Утро выдалось туманным и душным. Девочка лет пятнадцати‑шестнадцати шла по грязному тротуару, слегка опустив свою хорошенькую голову в широкополой чёрной шляпе. Шикарные мягкие кудри цвета льна ей достались по наследству от матери, только жаль, что сейчас ей приходится их скрывать под бретонской шляпкой — уж слишком они заметная примета для человека, который хочет стать невидимкой.

Нежелание быть пойманной и узнанной вынудило девушку облачиться в столь незаметную для любопытных глаз одежду: серая ветровка и такие же брюки, чёрные кеды и тёмный рюкзачок на спине. Девушка была похожа на обычную путешественницу‑туристку или, скажем, на обычного подростка в нелепой огромной шляпе. И даже её большие, ясные — цвета лазури с бирюзой — глаза со слегка лисьим прищуром были скрыты под широкими полями этого не к месту надетого головного убора.

В принципе, если не заглянуть ей прямо в лицо, то и не заметишь ни её маленького, с чуть приподнятым кончиком носа, ни её милого розового рта с губами формой «бантиком». Тонкая фигурка среднего роста плыла незаметной тенью по улицам города — среди шума машин и гула прохожих.

Её уши были заняты наушниками, в которых звучали любимые ею песни — современные мелодии с текстом о несчастной любви. Музыка отвлекала её от тех душевных мук, которые девушка испытывала последнее время.

Она страдала от непонимания и жестокости окружающих её людей. Вере казалось, что весь мир встал против неё и нет конца и края бесконечным пыткам и моральному насилию в её ещё такой короткой молодой жизни. Девочка решила сбежать — то ли от себя самой, то ли от тех людей, которые докучали ей.

Как же, наверное, ей было страшно уходить в неизвестность, оставляя за спиной тех, кого она так безумно любила! Да, были и те души, с которыми расставаться было тяжелее всего: бабушка, вырастившая Верочку словно родная мать, и парень Никита, который ей очень сильно нравился. Но, видимо, ей не оставалось ничего другого, как принять тот факт, что, по сути, она никому не нужна и никто не будет по ней скучать. Да, впрочем, это не так уж и важно, ведь вся её жизнь в прошлом была не сахар.

Некоторые люди поступали с ней крайне несправедливо. Ещё неокрепшая, очень ранимая душа пятнадцатилетнего подростка, видимо, маялась от непонимания: как можно всё это изменить? И надо ли менять вообще?

— Лишь бы меня никто не узнал, — прошептала себе под нос девчонка.

Некоторые белокурые кудряшки выпадали смешными прядями из‑под шляпы, поля которой она постоянно задвигала рукой на лицо, прикрываясь как можно сильнее от случайных взглядов прохожих. Она плелась по тропинке между домами, ненароком подпинывая носами своих чёрных кед с разноцветными шнурками серую дорожную пыль.

Будучи вся в раздумьях, девушка хмурила лоб, потом сдвигала свои тонкие, прямые, чуть темнее волос недовольные брови, поджимала и прикусывала нижнюю губу и одновременно с тем сжимала маленькие руки в кулачки — она слегка размахивала ими, будто хотела вмазать кому‑то невидимому и опасному.

— Эй, Верка! Ты куда чешешь в такую рань? — крикнул ей вслед худощавый пацан её возраста.

Он был чуть выше неё, в джинсовке‑жилете и кепке. Ничем не примечательный и сутулый, с выпученными глазницами широко посаженных глаз, он походил на неуклюжего персонажа — белку из одного популярного иностранного мультфильма. Подростковые прыщи усеяли его щёки красными пузырями, но парень их вовсе не стеснялся. Со всеми окружающими его людьми подросток вёл себя крайне уверенно и дерзко — будь то ровесники или же взрослые.

Вера не остановилась, хотя и заметила краем глаза Дениса — пацана из параллельного класса.

Поняв, что девчонка его игнорирует, парень подбежал к ней и резко схватил за локоть, сильно дёрнув на себя.

— Отстань, придурок! Что тебе от меня нужно? — прошипела она сквозь зубы, вытаскивая из одного уха динамик от наушника.

— Пошли поговорим, — пацан указал пальцем на самый верх многоэтажки — той, на крыше которой ребята тусовались последние пару лет. — Я тебе расскажу кое‑что про твоего «любимого Никиту», — парень скорчил рожицу и помотал головой, передразнивая и коверкая свои же слова.

— Говори здесь, я не пойду с тобой никуда, — девочка остановилась и скрестила на животе руки, показывая таким жестом, что она не сдвинется с места.

— Не хочешь, как хочешь… Вали куда шла! — прорычал пацан и стукнул своей большой ручищей с обгрызенными ногтями ей по плечу. — В школу можешь не приходить завтра — всё равно тебя встретят наши раньше, за школой. Ты же знаешь сама. Тебя все ненавидят…

— Почему?! За что?! Что я вам сделала?! — почти срываясь на рыдания, воскликнула Верочка.

— Ты серьёзно? Не знаешь за что? Ба, посмотри на себя! Ты одеваешься как клоун! Молчишь, когда тебя унижают и оскорбляют. Да ты просто ничтожество! — Парень злобно ухмыльнулся, показав свои кривые прокуренные зубы.

— Убирайся! Я иду и тебя не трогаю, и ты ко мне не приставай… — Девушка отмахнулась от него и уж было оторвалась и сделала в сторону шаг, как этот негодяй стащил с неё шляпу и быстрым движением закинул на ветки близстоящего дерева.

Густые кудри рассыпались по плечам девушки, а в глазах застыли поволокой горькие слёзы обиды.

Парень ухахатывался, периодически срываясь на фальцет и хрюканье… Насмеявшись вдоволь, через некоторое время молчания он произнёс:

— Да кому ты нужна, уродина?! Ты себя видела в зеркале? Худющая нищебродка! Конечно, тебя же бабка совсем не кормит! Как ты могла с Некетом дружбу завести и поверить, что такая, как ты, ему будет нужна? У него таких, как ты, куча девчонок — и все дуры по нему сохнут! … Ха! Мы с ним друзья, я же его знаю! Поверь мне, ты ему не нужна! Он просто играет с тобой!

— Замолчи! Никита хороший! Он не такой, как ты… Он меня любит! — заверещала Верочка.

— Ага… Хм… После того, как ты чушь наговорила про троллей, что видела… Ах‑ха‑ха‑ха… — Он залился смехом. — С огромными зубами, да? И рычат ещё? — Денис попытался изобразить рычащего тролля, строя лицом мерзкую гримасу.

— Это правда! Я их видела! Я не вру! — Вера разводила руками и хлопала длинными ресницами.

— Ты чокнутая! Тебе место в дурке! — Он пристально посмотрел на девушку, покручивая указательный палец правой руки у своего виска.

Девушка отскочила от него и, заревев, убежала прочь. Шляпа же её осталась висеть на верхушке дерева.

Она бежала, сверкая белой подошвой своих чёрных «конверсов», а в голове у неё пульсом билась мысль: убежать из этого мира навсегда, забыть всех этих людей с их злостью и ненавистью, покончить раз и навсегда с несправедливостью этого грешного мира. Но как ей это сделать?

Верочка забежала в знакомый подъезд двадцатиэтажного дома, поднялась на лифте на последний этаж, затем залезла по лестнице на чердак и оказалась на самой крыше.

Она стояла на краю; по щекам её текли солёные капли, сердце билось как бешеное, взгляд помутился.

— Как же я вас всех ненавижу! — крикнула она в пустоту туманного города. — Ненавижу! Ненавижу! — повторяла она.

Дома, люди, машины — всё было покрыто пепельной дымкой и с высоты казалось призрачным, каким‑то ненастоящим.

Это не её мир, она не узнаёт его… Почему эти машины будто замедлили ход? Почему люди замерли в позе ходьбы? Неужели время остановилось? Что с ней происходит?

В таком мутном пространстве никто бы и не заметил, как чья‑то огромная зелёная рука со страшными острыми когтями со всей силы толкает сзади хрупкую молодую девушку — и вот она уже летит вниз с диким криком: «Мамочка…»

Миражи… Миражи…

Мелькают перед её глазами образы друзей и врагов, счастливые моменты детства и тёплые руки ещё живой мамы.

Девочка ударяется о твёрдую поверхность газона; дикая боль и ужас пронизывают всё её тело. Её сознание ускользает, взвивается бешеной воронкой и погружается в кромешную тьму.

Вот и всё…

Больше нет душевных мук и терзаний. Больше никто не обидит доверчивую милую сироту. Принцесса с лисьими зелёными глазами и белокурыми длинными локонами останется где‑то там — в памяти Вселенной.

А может, это и есть настоящая жизнь — там, в параллельном мире? А наша, материальная, — всего лишь обман зрения, мираж? Интересно, сколько ещё незнакомых нам миров существует и какие они? Похожи ли они на наш или кардинально от него отличаются? К сожалению, мы этого никогда не узнаем, пока сами не попадём за эту грань.

Но всё же, хочется верить, что есть люди с необычными способностями, которые хоть краешком глаза могут заглянуть за дверь, ведущую в неизведанное, приоткрыть завесу тайны и даже постичь всю суть существования Вселенной.

Верочка с трудом открыла слипшиеся, будто после крепкого сна, глаза, потёрла их тыльной стороной ладони — пелена растворилась, и взор стал ясным. Увиденное показалось очень‑очень странным. Необычным было и то, что с ней произошло до того, как она очнулась, и то, что она видит перед собой теперь.

— Наверное, это был страшный сон… подумала она, перебирая сюжеты недавних событий в своей памяти.

Попыталась встать — и оказалось, что у неё ничего не болит и ум ясен, как и раньше. С ней всё в порядке!

Вера вытянула перед собой ладони — вполне себе её прежние руки; ноги в кедах с разноцветными шнурками были теми же — никаких переломов или увечий. Она здорова, и, наверное, не было того падения с крыши высотки вовсе.

Взглянула на небо — оно было ярко‑синим и чистым, с ослепительно сверкающим солнцем (такое бывало редко в месте её реального проживания).

Деревья — с блестящей изумрудной набивной листвой. Чуть поодаль шуршали мелкие птицы, копошащиеся среди пышных кустарников с разбросанными на них, словно разноцветные шарики, соцветиями роз, мимоз и жасмина.

Несмотря на великолепие природы, представшее её глазам, Верочка не замерла в восхищении, а поспешила вернуться домой. Наверное, чтобы куда‑то пойти, нужно сначала понять, где ты находишься.

Но, оглянувшись по сторонам, очень удивилась, потому что вокруг нет никаких жилых домов, привычных её пониманию: ни многоэтажек, ни частных коттеджей. Вообще поблизости нет никаких подобных строений — тех, что наполняли собой обычный её город.