Читать онлайн А.М. Сунгурский - Дверь на старом плане

Сначала Андрей Снегирёв решил, что рабочий нашёл кошку.

— Не трогай, — сказал он.

Анатолий уже положил лом на пол. Он стоял на коленях у нижнего лестничного марша, опираясь ладонью на мешок с обломками штукатурки. Вчера здесь сняли рассохшуюся облицовку, сегодня собирались открыть примыкание деревянной лестницы к кирпичному основанию. Работа была неприятная, пыльная, вполне понятная. Андрей приехал посмотреть, куда уходит трещина.

— Я и не трогаю.

Анатолий повернулся боком, освобождая узкую полосу света. Между стеной и расколотой доской виднелся носок ботинка. Матовая коричневая кожа, отставший рант. Выше начиналось что-то серое, провалившееся внутрь, с круглым отверстием у края.

Андрей присел, не наступая на кирпичную крошку. Заглянул в щель и выпрямился.

— Выйди отсюда, Толь.

— Человек?

— Выйди, пожалуйста.

В соседней комнате работало радио. Женщина рассказывала, как правильно хранить поздние яблоки. Андрей услышал эту деловитую речь с такой отчётливостью, будто она приблизилась к самому уху. Он прошёл в комнату, выключил приёмник и попросил второго рабочего ничего не переносить через прихожую.

— Даже мешки?

— Ничего. И сюда пока не заходи.

Дверь на улицу они оставили открытой. Октябрьский воздух проходил под потолком, шевелил обрывок плёнки на косяке. Дом стоял в Торжке, на короткой улице, с которой Тверца не была видна, хотя люди, объясняя дорогу, всякий раз говорили: «Это над рекой». Внизу ещё темнела мокрая трава; над крышами начиналось чистое холодное небо.

Андрей позвонил в экстренную службу. Назвал место, объяснил, что при ремонте обнаружены предположительно человеческие останки. Диспетчер задала вопросы, на которые он отвечал, глядя на связку старых выключателей у двери. Он не стал возвращаться к лестнице, чтобы уточнить положение головы или количество костей. Сообщил, что увидел, и попросил рабочих ждать снаружи.

В десять шестнадцать подъехал хозяин нижнего помещения.

Кирилл Зорин вышел из машины с бумажным стаканчиком в руке. На заднем сиденье лежали длинные деревянные рейки, завёрнутые в одеяло. Он собирался сделать в бывших квартирах мастерскую: не производство с гудящими станками, а место для небольших заказов и занятий. Три месяца спорил с соседями о шуме, переделывал смету, отказывался от того, что ещё весной казалось необходимым. Лестницу оставляли общей, жильцы верхнего этажа должны были ходить мимо его двери.

— Что там у нас? — спросил Кирилл.

Андрей перехватил его прежде, чем тот поднялся на крыльцо.

— Под лестницей нашли человека. Давние останки. Полиция едет.

Кирилл посмотрел на рабочих. Анатолий держал в руке пачку сигарет и никак не мог вытащить одну.

— Под нашей?

— Под нижней частью. Там закрытая полость. Мы дальше не открывали.

Стаканчик у Кирилла смялся; крышка приподнялась, кофе потёк ему на большой палец. Он переставил стаканчик в другую руку, словно это требовало всей его внимательности.

— Вы уверены?

— Достаточно, чтобы остановиться.

— Там когда-то уголь был, — сказал Кирилл. — Я помню. Или мне рассказывали. Не знаю.

Андрей не стал спрашивать сразу. Он отобрал пустеющий стаканчик, поставил на ограду и подвёл Кирилла к скамейке у соседнего палисадника. Тот не сел.

— Мне наверх позвонить надо. Люди сейчас придут.

— Позвони. Пусть пользуются задним входом, если он открыт. Через эту прихожую пока нельзя.

— Сзади на второй этаж есть отдельный вход. Там Зоя Васильевна, ей по наружной лестнице тяжело.

— Тогда скажи тем, кто приедет. Они решат, как её провести.

Кирилл кивнул и достал телефон. Несколько секунд держал его перед собой, не нажимая на экран.

Когда Лидия Ветлицкая вошла в дом, рабочие уже стояли за оградой. Один рассказывал другому что-то быстро и сердито; при её появлении замолчал. За спиной Лидии шёл Артём Курочкин. Он остановился у двери, предложил Анатолию показать, где тот стоял, и сразу добавил, что внутрь вместе с ним идти пока не надо.

Андрей представился, назвал свою работу. Лидия попросила его описать последовательность с самого утра.

Она не перебивала. Изредка задавала короткий вопрос: кто был первым; кто снимал доску; куда положили инструмент. Когда Андрей дошёл до звонка, она посмотрела на время в его телефоне, записала и вернула аппарат.

— Документы по дому у вас?

— Обмеры этого года. Есть копия старого плана из пакета собственника.

— Не раскрывайте пока здесь. Позже покажете.

— Я могу объяснить, почему вскрывали.

— Объясните. Только сначала — что вы успели сделать после находки.

Андрей заметил, что отвечает ей слишком подробно, будто уже защищает свой проект. Он замолчал, собрал порядок действий и повторил его короче. Лидия выслушала без одобрительного кивка. От этого стало легче: похоже, сейчас ей действительно был нужен порядок, а не человек, которого можно похвалить за правильное поведение.

У лестницы работали специалисты. В прихожую больше никого не пускали. Снаружи топталась пожилая соседка в бордовом пальто; она успела выйти к аптеке и теперь боялась, что её не пустят домой. Артём нашёл Кирилла, выяснил, куда ведёт задний вход, и договорился о проходе на верхний этаж. Соседка потребовала сначала вернуть ей сумку с лекарствами, которую оставила на табурете внизу.

— Там и холодильника никакого нет, — сказала она. — Чего вы мне говорите «не переживайте»? Вы сумку принесите.

Артём перестал говорить «не переживайте» и уточнил цвет сумки.

Кирилл наблюдал за ними, прислонившись к ограде. Андрей подошёл и спросил, кому ещё нужен проход через дом.

— Наверху Зоя Васильевна и её квартиранты. Внизу я пока один. Вечером из кружка дети должны были прийти посмотреть. Отменю.

— Отменяй.

— Там же не вчера это случилось?

Андрей покачал головой.

— Я не могу тебе сказать.

— Да я понимаю. Я не про экспертизу.

Кирилл смотрел на верхние окна.

— В детстве мне всё казалось, что у нас огромный дом, — сказал он. — Потом вернулся — комнаты маленькие. А сейчас опять огромный.

Лидия вышла на крыльцо и позвала Кирилла. Он поставил телефон на беззвучный режим и подошёл.

— Назовите, пожалуйста, полное имя.

— Зорин Кирилл Борисович.

— Вы здесь жили?

— До восемнадцати лет. Потом в Твери. Сейчас вот решил вернуться с работой.

— С семьёй?

— С семьёй мы в другом месте. Здесь мастерская будет.

Лидия спросила о ремонтах, прежних владельцах, людях, которые могли знать устройство лестницы. Кирилл назвал несколько фамилий. На одной остановился.

— Золотов. Геннадий Золотов. Он ту лестницу переделывал. В девяностые. Только я не знаю, жив ли.

— Запишите всё, что помните. Отдельно отметьте, что видели сами, а что слышали потом.

Кирилл забрал предложенный лист, но не начал писать.

— Здесь в девяносто шестом уже было убийство.

Андрей поднял голову. Лидия не изменилась в лице.

— Кого убили?

— Мою мать. Веру Левшину. Наверху.

Где-то через два дома заскрипела калитка. Женщина вывела на поводке тяжёлую старую собаку, та легла посреди тротуара и отказалась идти. Женщина уговаривала её так, как уговаривают знакомого упрямого человека.

— И кто вёл дело? — спросила Лидия.

— Руднев. Михаил… отчество не помню. Мы потом уже почти не общались.

— Убийцу нашли?

— Решили, что это парень из бригады. Павел Ракитин. Он пропал. Говорили, уехал, а он…

Кирилл обернулся к двери. Увидеть лестницу отсюда было нельзя.

— Вы сейчас ничего не знаете о человеке внутри, — сказала Лидия.

— Я знаю.

Она подождала.

— Нет, — сказал он. — Вы правы. Не знаю.

Лидия попросила его не уходить и отошла к Артёму. Они поговорили у машины так тихо, что Андрей не слышал. Потом Артём записал названную фамилию, спросил у Кирилла про родственников Павла.

— Сестра была. Марина. Они не в этом доме жили. Она моложе нас… моложе него. Я её тогда знал плохо.

— Сколько Павлу было?

— Двадцать с чем-то. Мне десять. Для меня он взрослый был.

Кирилл наконец сел. Лист, который дала Лидия, он положил себе на колени. Сначала написал одну фамилию, зачеркнул её, написал другую. Андрей отвернулся, чтобы не смотреть через плечо.

В телефоне у Кирилла зазвонило.

— Да, мам, — ответил он и почти сразу добавил: — Ты пока не приезжай.

Лидия ещё не успела отойти далеко. Она остановилась у машины.

— Ничего со мной не случилось, — сказал Кирилл. — С людьми тоже. То есть… Ты меня послушай сначала.

Он встал и пошёл вдоль ограды, закрывая свободное ухо ладонью. Андрей слышал только обрывки: «работы остановили», «не надо на автобус», «я сам». Потом Кирилл замолчал надолго.

Лидия вернулась к нему, когда разговор кончился.

— Мама? — спросила она.

— Тётя. Галина Зорина. Она меня вырастила.

— Она жила здесь вместе с вами?

— Да. Внизу. Мать наверху жила отдельно, когда возвращалась. У нас сложно всё было.

— С Галиной можно поговорить сегодня?

— Можно. Она сама приедет, если не удержу.

— Не удерживайте ради нас. Но сюда ей пока действительно не нужно.

Кирилл поднял с колен лист. Рядом с фамилией подрядчика он уже успел написать: «Тамара Лосева. Знает, где стояла кухня».

Лидия посмотрела на эту строку.

— А сейчас она где?

Кирилл не сразу понял.

— Тамара?

— Кухня.

Он показал на первое окно слева от входа. Андрей вслед за его рукой посмотрел на стену, за которой сейчас лежали рейки для будущих столов.

— Это новая, — сказал Кирилл. — Наша с другой стороны была.

С крыльца его снова позвали. Кирилл оставил лист Андрею, чтобы не мять, и пошёл, держась ближе к ограде. Тот сложил бумагу пополам и передал Лидии.

В доме больше не работало радио. Было слышно, как наверху соседка ставит свою спасённую аптечную сумку на пол и дважды поворачивает ключ в замке.

Марина Ракитина пришла с пустыми руками и сразу предупредила, что опоздает на работу.

— Мне сказали на полчаса. Я могу на полчаса. Если больше, я позвоню, но лучше сейчас скажите.

Лидия показала на стул.

— Мы ещё не знаем, сколько понадобится.

— Тогда я позвоню.

Марина не стала отходить. Набрала номер, объяснила сменщице, что задержится. Говорила о получении коробок, о женщине, которая опять потребует выдать посылку мужу без его присутствия, о неисправном доводчике. Закончив, положила телефон экраном вниз.

— Всё. Теперь можно.

Ей было сорок пять. Светлые, неровно подстриженные волосы она заколола над левым ухом двумя чёрными заколками. На запястье остался синий след от резинки. Лидия заметила, как Марина провела по нему пальцем, потом спрятала руку под стол.

— Вам объяснили, почему мы вас пригласили?

— Под лестницей нашли кости. Брат мой работал в том доме. Пропал. Хотите понять, он или нет.

— Да. Предположение требует проверки.

— Я понимаю слова «предположение» и «проверка». Вы ими меня щадить не старайтесь. Просто скажите, что нужно.

Лидия спросила о полном имени Павла, годе рождения, ближайших родственниках. Записала, что родители умерли, других братьев и сестёр нет. Марина произносила даты ровно, пока не дошла до матери. Тут запнулась, достала телефон, открыла календарь. На экране высветился нынешний октябрь.

— В семнадцатом. В мае. Число потом уточню.

— Сейчас оно не требуется.

— Всё равно уточню. Я в таких вещах не люблю «примерно».

Лидия объяснила, что установление личности нельзя заменить узнаванием обуви или одежды. Потребуются необходимые исследования, сравнение, время. Марина кивнула. Слово «родство» она выслушала с едва заметным облегчением: ей предлагали сделать что-то, а не только ждать.