Читать онлайн Аржан Салбашев - Египтянин

Бог солнца Амон – Ра щедро одаривал своих подданных теплом. Но люди не спешили радоваться: искали укрытие в тени от его жарких объятий. Жизнь в деревне замерла. Раскалённый воздух дрожал над землёй, создавая иллюзорность действительности, при каждом дуновении ветерка казалось – вот-вот вместе с пылью на воздух поднимется и деревня. Со строениями, людьми. Подобно облаку унесётся в неведомые края. Но стоило вдохнуть прогорклый запах пива, доносящийся из каждого двора, пройти по узким извилистым улочкам, местами упирающихся в захламлённые тупики, пропитанные смрадом нечистот и протухших овощей – сказка превращалась в быль.

В центре деревни среди однообразных глиняных жилищ зелёным островком высился навес. Его крыша из пальмовых ветвей примыкала к глинобитному зданию – храму Сетха, бога войны. То была – школа.

…Египетские чиновники, в чьи обязанности входило: ставить на учёт новорожденных, снимать с учёта умерших от старости или болезни людей, учитывать поголовье скота, посещали поселения для бедноты с большой неохотой. Они делали свою работу спустя рукава – их отчеты обычно имели мало общего с действительностью. Тогда фараон распорядился открыть в поселениях при храмах начальные школы для детей простолюдинов, дабы в дальнейшем они выполняли работу, не требующую больших знаний. В случае недобросовестного отношения к своим обязанностям писца ждало суровое наказание. Таким образом, канцелярия храмового хозяйства стала получать достоверные данные о количестве работоспособного населения, облагаемого налогами. Чиновники теперь знали: на что они могут рассчитывать при наборе рабочего люда для строительных работ, для сбора урожая, рытья канала.

…Под навесом жужжала запутавшаяся в паутине муха. Учитель, старый семит, заложив руки с тростью за спину, прохаживался между рядами учеников разных возрастов, скрестивших ноги на циновках. Нос крючком, длинная морщинистая шея, торчащая из широкого ворота балахона. Черепаха. Ни дать, ни взять – черепаха.

Моше, худой лопоухий мальчик лет десяти с гладко выбритой головой сидел в окружении таких же стриженных наголо мальчишек. Остро заточенной палочкой он старательно выцарапывал иероглифы на остраконе1. За время учёбы мальчик уяснил: на уроках сидеть надо тихо, открывать рот тогда, когда об этом просит наставник. Если это было не так, Шамма – писарь нещадно лупил нарушителя по спине тростью, приговаривая: «Дитя несёт ухо на спине. Чем чаще его бьёшь, тем больше он „слышит“». Иногда доставалось и непоседливому Моше. Всякий раз, не выдержав экзекуции, размазывая по лицу слезы, мальчик убегал домой с твёрдым убеждением никогда не возвращаться в школу. Но каждый раз мать приводила его обратно. Кара была разумной женщиной, понимала – от учителя зависит дальнейшая судьба её мальчика. Просила прощения за своего непутёвого сына. Шамма благосклонно впускал беглеца в класс…

Мальчик выводил иероглифы на известковой пластине. Но его мысли – облака витали далеко за пределами деревни – над Дельтой Священного Нила. С превеликим удовольствием он сейчас присоединился бы к старшему брату Аарону, помогавшему отцу пасти скот городской знати на заливных лугах. Ему хотелось вдыхать полной грудью свежий ветер Великого моря, а не корпеть над ненавистными закорючками в душном классе. Единственный раз отец брал его с собой на дальнее пастбище. Это случилось, когда Моше было семь лет. Он тогда жестоко простыл, мать с отцом с превеликим трудом вырвали его из когтей смерти. Мальчик только начал выздоравливать, был ещё совсем слаб, когда родители решили, что ему будет полезно подышать свежим морским воздухом. И на самом деле – там он быстро пошёл на поправку. Моше впоследствии не раз погружался в счастливые воспоминания о проведённых в Дельте днях. Вот и сейчас перед его глазами стоял не бритый затылок одноклассника, а череда картинок с того памятного события. Вот они с братом, смастерив нехитрые снасти, рыбачат на протоке. Или, раскинув силки и затаив дыхание в камышах, охотятся на уток. Как наяву Моше видит: на закате дня возле небольшого озерца тлеет костёр, отец запекает на углях рыбу. Братья, перебивая друг друга и заливаясь весёлым смехом, изображают: то утку, то рыбу, то самих себя в смешных ситуациях. Покончив с вечерней трапезой, они идут на ночлег в шалаш из тростника. Но ещё долго раздаётся их смех над сочными лугами, прежде чем утихнуть в ночи…

Мальчик очнулся от воспоминаний, почувствовав на себе чей – то взгляд. Не поднимая головы, скосил глаза направо. Так и есть – за ним наблюдает Элишева, единственная девочка в их школе. Белоснежная накидка, перехваченная узким пояском на талии, резко контрастировала с её смуглой кожей, перламутровый ободок удерживал зачесанные назад густые волосы до плеч. Паренек и раньше не раз ловил на себе её взор, приводящий его в замешательство. Во время совместных игр старался больней ударить Элишеву – мстил за свой стыд. Но она никогда не плакала. Лишь в её глазах, наполненных слезами, стоял немой вопрос: – «За что?». В такие моменты Моше готов был провалиться сквозь землю. Не мог понять: почему его охватывает волнение, удушливая волна подкатывает к горлу и не даёт дышать ему полной грудью. В свои десять лет он ещё не знал, что эти чувства взрослые называют – «любовью»…

– На сегодня хватит, – нарушил тишину скрипучий голос учителя. – Не поленитесь дома повторить пройденный материал.

– Приди ко мне, Тот – священный ибис. Приди ко мне, направь меня, сделай меня умелым в твоём искусстве, ибо твоё искусство – самое прекрасное. Ведомо каждому: кто владеет им в совершенстве, становится вельможей…, – хором затянули ученики молитву, которой они начинали и заканчивали учебный день.

– С завтрашнего дня мы начнём изучать иератику2, – завершил урок учитель. – Все свободны.

Шамма – писарь скрылся за дверью в храм. Воспитанники сложили менхеды3 в сумки и, тихо переговариваясь между собой, отправились по домам. Моше вышел из-под навеса в числе последних. Датан и Авнан, два закадычных друга, шли перед ним, о чём – то перешептывались, хитро озираясь. «Наверняка, что – то замышляют» – успел подумать Моше, прежде чем одноклассники подбежали к Элишеве, сорвали с её головы дужку. Они забавлялись, перекидывая ободок друг другу и громко смеясь над девочкой, мечущейся между ними в тщетных попытках вернуть свою вещь. Моше, не раздумывая, подскочил к Датану и, что есть силы, ударил его кулаком в подбородок. Тот опрокинулся на спину, мгновение соображал – что случилось, недоумённо оглядываясь, опомнившись, набросился на обидчика. Вокруг мгновенно образовалась толпа. Мальчишки подзадоривали драчунов. Те изо всех сил колошматили друг друга, не замечая никого и ничего вокруг. Датану удалось свалить обидчика с ног. Сцепившись, клубком покатились по песку. Авнан бегал вокруг них, норовя ударить ногой Моше. Неожиданно кто-то схватил его за ухо и отшвырнул в сторону. Драчун кубарем покатился по земле. То был – учитель. С помощью трости наставник разнял мальчишек. Тяжело дыша, те встали подле него, исподлобья глядя друг на друга. В пылу драки у Датана слетела набедренная повязка.

– Силу девать некуда? – строго возвышался над мальчишками Шамма. – Тоже мне, герои, вдвоём на одного. Ну-ка, миритесь!

Драчуны нехотя заключили друг друга в объятия. Учитель удовлетворённо хмыкнул под нос. Заложив руки за спину, удалился в сторону храма. Авнан, держась за пострадавшее ухо, с виноватым видом протянул другу его набедренную повязку.

Девочка подала своему заступнику сумку, вместе направились к его дому. Мальчик, наблюдая завистливые взгляды одноклассников, со страдальческим выражением лица старательно хромал, обняв свободной рукой Элишеву за плечи. Внутри же него всё клокотало от счастья. Это он – Моше, завоевал в честном бою единственную девочку в их школе! Смотрите и завидуйте, вы – сопляки!

Всю дорогу они шли, не проронив ни слова. Приблизившись к жилищу, девочка чмокнула его в щёку, и, видимо, испугавшись этого, быстро произнесла:

– Спасибо тебе, Моше.

Резко повернулась и побежала прочь.

– За что она тебя благодарит? – раздался голос со двора.

Только теперь Моше обнаружил старшую сестру.

– Почему моего братика целует красивая девочка? – спросила Мариам, вертя в руках бусы.

Когда Моше зашёл во двор, её игривое настроение как ветром сдуло. Набедренная повязка мальчика была порвана в нескольких местах. Под правым глазом проступил синяк. Содранная кожа коленей сочилась кровью.

– Мама, мама! Иди, посмотри! – закричала сестра. – Моше избили!

Из дома выскочила Кара, запричитала:

– Вай, вай! Кто изувечил моего сыночка? Кто посмел обидеть моего соколика? Вай, вай!

– Мама, не кричи, соседи услышат, – засмущался мальчик. – Подумаешь, подрался…

– А моего братика только что поцеловала девочка, – хитро усмехнулась сестра.

От такого вероломства Моше лишился дара речи. Краска стыда залила его лицо и шею.

Мать мгновенно успокоилась.

– Это кто же моей невесткой должна стать? – повернулась она к дочери. – Почему я не знаю?

– Элишева. Они учатся вместе. Наверное, Моше из-за неё пострадал, – продолжала смущать брата Мариам.

Мальчишка, незаметно для матери, показал кулак сестре. В ответ она показала ему язык. Кара строго посмотрела на дочь: