Эхо Симфонии - страница 2

Я замер.

— Музыкальные знаки?

— Да. Я скину фото. Посмотри сам.

Телефон коротко вибрировал — пришло сообщение. Я открыл, увеличил изображение.

Татуировка была свежей, линии — тонкими, аккуратными, выведенными с почти хирургической точностью. Четвертная нота. Римская единица. И третий знак — дуга над точкой. Я не сразу узнал его.

— Кирилл? — Громов нарушил тишину. — Ты что-то понял?

— Пока нет, — ответил я, не отрывая взгляда от экрана. — Но это не случайный набор символов. Он хотел, чтобы мы это нашли.

— Откуда уверенность?

— Слишком чисто. Слишком аккуратно. Это не татуировка в подворотне — это работа мастера. Или... послание.

Я смотрел на фото и пытался сопоставить с тем, что знал об Архитекторе. Тот помечал банки — цифры, даты, шифр. Но никогда — тела.

А здесь — тело. И музыка.

— Пришли координаты, — сказал я. — Я буду через час.

— И, Громов... — я сделал паузу, — татуировку — в приоритет. Пусть эксперты посмотрят. Может, найдут совпадения по базам.

— Понял. Ждём.

Он отключился. Я стоял у окна, глядя на фото. Четвертная нота. Единица. Фермата — я наконец вспомнил название знака. Знак остановки, задержки.

« ♪— l — 𝄐».

Первая нота. Пауза.

Что это значило? Начало? Конец? Или — приглашение?

Новая угроза. Старый почерк. Или чья-то жестокая насмешка.

Я не знал, что это. Но знал одно: тишина, которую я нашёл в этой квартире, была иллюзией. Её нельзя было сохранить. Не тогда, когда в промзоне лежит тело, маркированное так, как мог сделать только один человек. Или тот, кто хочет, чтобы мы так думали. Человек, который сидел в белой комнате под круглосуточным наблюдением и, по всем отчётам, не имел контактов с внешним миром уже три месяца.

Я вернулся в спальню. Дарья спала на боку, её лицо было спокойным, почти безмятежным.

И я собирался это разрушить.

Не сегодня. Сейчас я уйду тихо. Скажу, что вызов. Не вдаваясь в детали. Она поймёт — она всегда понимала больше, чем следовало. Но рано или поздно правда выплывет. И тогда мне придётся выбирать: держать её в стороне, защищать, как я должен был с самого начала, или снова втянуть в кошмар, из которого мы едва выбрались.

Телефон снова завибрировал — Громов прислал координаты. Я открыл сообщение, стоя в дверях спальни, прикрывая экран ладонью, чтобы свет не упал на её лицо.

Я убрал телефон, надел куртку, проверил оружие. Подошёл к кровати. Наклонился, поцеловал её в висок — легко, почти невесомо. Она не проснулась, но улыбнулась во сне.

Это была ошибка. Я знал это. Каждая секунда, проведённая рядом с ней, делала нас обоих уязвимее. Но я не мог остановиться. И, возможно, не хотел.

— Прости, — прошептал я в её волосы. — Я вернусь.

Кот проводил меня до двери немигающим взглядом. Я вышел в подъезд, спустился по лестнице, сел в машину.

Двигатель ожил с глухим рыком. Я вбил координаты в навигатор, но прежде чем выехать со двора, снова достал телефон, открыл фото.

«♪ — l — 𝄐».

Первая нота. Пауза.

Я не знал, что это значит. Но внутри, где-то глубоко, шевельнулось холодное, липкое предчувствие.

Это только начало.

Промзона «Южная» встретила меня запахом ржавчины, сырости и смерти. Громов ждал у ворот, в тёмной куртке с поднятым воротником, его дыхание стелилось белым паром в утреннем морозе.

— Внутри, — сказал он вместо приветствия, кивая в сторону разбитого ангара. — Местные уехали, я попросил. Сказал, что подключаемся в рамках отработки старого дела.