Эксплойт - страница 5

– Сколько можно пялиться на мои ноги, старый извращенец? – хрипло усмехнулась она, впрочем, не убирая ботинки с моего стола. Голос у нее был как скрип ржавой двери – намеренно резкий, отработанный за годы. Почему-то в этом мире у многих девушек часто становятся или грубые или хриплые голоса.

Я вздохнул и ещё дальше отодвинул стакан с остывающим кофе.

– Ты же знаешь мое правило, Ракс. Дети – это твой личный ад. Я туда не полезу. Даже ради тебя.

Особенно ради нее. Ника была как шаровая молния – непредсказуемая, разрушительная и притягательная в своей обреченности. Мы прошли огонь и воду. Наш город любил ломать таких, как она.

– Ага, твоё правило, – она презрительно фыркнула, снова затягиваясь. Дым заклубился вокруг ее короткой стрижки. – Значит, когда к тебе приползет мамаша с фоткой пропавшей дочурки и пачкой купюр, ты ей на дверь укажешь? Или только мои клиенты тебе не по чину?

– Не трогай больное, Ника, – я предупредительно понизил голос. У нее был талант бить точно по нервам. – Я не работаю с несовершеннолетними, потому что знаю цену. И знаю, чем это пахнет. Тобой, например. Дешевым табаком и безнадегой.

– Цену я помню лучше тебя, коллега, – прошипела она. В голосе зазвенела сталь. – Именно поэтому я здесь. Не для нотаций. Мне нужна твоя помощь. Временно.

Она неожиданно убрала ноги со стола и резко наклонилась вперед. Ее глаза, серые и холодные, как тучи в ноябре, впились в меня. Вся напускная бравада испарилась, осталась только голая, знакомая до боли решимость.

– Видишь эту царапину? – Ника ткнула пальцем в едва заметный шрам над бровью. Оказывается, у неё веснушки, а я раньше как-то и не замечал. – Подарок от пятнадцатилетнего ангелочка с полевым ионным ножом. Мило, да?

– Тебе очень идёт.

Она достала из внутреннего кармана кожанки мятый конверт, швырнула его на стол. Он приземлился рядом с пепельницей, угрожающе толстый.

– Там не купюры. Там адрес и инфа. Пятнадцатилетний паренек. Его ищет не мамаша, а те, кто хочет найти его первым. И чтобы он не заговорил. Никогда.

Она встала. Высокая, худая, в коротких шортах и кожанке цвета артериальной крови, пахнущей дымом, бензином и чем-то еще. Страхом? Отчаянием? Тем не менее, Ника Ракс была красива. Не гламурной красотой поп-звезд, а чем-то опасным и живым, словно лезвие в темном закоулке. Ее красные, коротко подстриженные волосы, кое-где отливали медью неоновых вывесок, светивших сквозь окно. Высокие скулы, резкая линия челюсти, губы, всегда чуть поджатые в полунасмешке. Упрямая ямочка на подбородке. Квадратные плечи. Но главное – глаза. Серые, как облака над Городом, холодные и невероятно острые. В них читался опыт, который не купишь ни за какие кредиты, и стальная воля, способная пробить бетон. Сейчас в этих глазах горел не просто вызов – блестел холодный огонь ярости и отчаяния, который она тщательно маскировала под профессиональной сдержанностью. Красота, закаленная в аду ее работы. Как частный детектив, она имела все лицензии и разрешения.

– Ты только за этим зашла, или ещё какие-то дела в рамках приличий?

– Приличия – недозволенная роскошь для нас, коллега, – вдруг посерьёзнела Ника. – Излишество, особенно при моей работе. А ты как тут? Всё ещё разгребаешь дела богатеньких корпоративных крыс, пока они грызут друг другу глотки за патенты на свободные ресурсы?

– Чем-то же надо платить за этот шикарный вид, – я махнул рукой в сторону бесшумного вентилятора у окна. – А как твои юные клиенты? Опять кто-то сбежал из виртуального борделя для ультрабогатых педофилов? Или кто-то нашел чересчур много конфиденциальной информации в корпоративной мусорке?