Читать онлайн Синклер Льюис - Эроусмит. Англо-русская билингва

Хотите читать Синклера Льюиса на английском с переводом?

Эта книга устроена так: каждое английское предложение сразу сопровождается русским текстом. Вы не лезете в словарь и не теряете нить. Просто читаете — и понимаете всё с первой страницы.

«Эроусмит» — история молодого врача, который мечтает о науке, а не о частной практике. Мартин Эроусмит заканчивает медицинский, женится, открывает кабинет в захолустье и постепенно понимает, что медицина для большинства — это бизнес, а не спасение людей. Он уходит в исследования, находит свой «бактериофаг», а потом едет в охваченную чумой Вест-Индию, чтобы проверить лекарство. Льюис написал этот роман в 1925 году и получил за него Пулитцеровскую премию, от которой демонстративно отказался. Сюжет держит в напряжении, и вы не замечаете, как английский становится понятнее с каждой страницей.

Слушайте в наушниках через программу-озвучку, занимаясь повседневными делами — билингва создаёт языковую среду, как в детстве, когда вы осваивали родной язык. Читайте глазами — это даёт грамотность.

© Самойлов А.Г., 2026г.

Sinclair Lewis Синклер Льюис

Arrowsmith Эроусмит

I am indebted to Dr. Paul A. De Kruy not only for much of the bacteriological and medical material for this book, but also for his help in developing the plot itself, for the fact that he saw a living person in each character of the novel, for his philosophy as a scientist. Я в долгу перед доктором Полем А Де-Крюи не только за большую часть бактериологического и медицинского материала для этой книги, но и за помощь в разработке самой фабулы, за то, что в каждом персонаже романа он видел живого человека, за его философию ученого. With this acknowledgement I want to remember the months of our closeness during the work on the book - in the United States, in the West Indies, in Panama, in London, in Fontainebleau. Этим признанием я хочу помянуть месяцы нашей близости во время работы над книгой — в Соединенных Штатах, в Вест-Индии, в Панаме, в Лондоне, в Фонтенебло. I wish I could reproduce our conversations on the way, and the days in the laboratories, and the late-night restaurants, and the deck at dawn when we entered tropical harbors. Хотелось бы мне воспроизвести наши разговоры в пути, и дни в лабораториях, и ночные рестораны, и палубу на рассвете, когда входили мы в тропические гавани.

Sinclair Lewis Синклер Льюис

1

In a wagon making its way through the forests and swamps of the Ohio desert, a girl of about fourteen, wearing a tattered dress, sat as the driver. В фургоне, пробиравшемся через леса и болота пустынного Огайо, сидела за возницу девочка лет четырнадцати в рваном платье. Her mother was buried near the Monongahela - the girl herself lined the grave with turf on the bank of the river with a beautiful name. Ее мать похоронили близ Мононгахилы — девочка сама обложила дерном могильный холмик на берегу реки с красивым названием. Her father lay feverish on the floor of the wagon, and around him played her brothers and sisters, dirty children in rags - happy children. Отец лежал в лихорадке на полу фургона, а вокруг него играли ее братья и сестры, чумазые ребятишки в отрепьях — веселые ребятишки.

At a fork in the road, in the middle of a grassy road, the girl stopped the van, and the sick man said in a broken voice: У развилка, посреди заросшей травою дороги, девочка остановила фургон, и больной прерывающимся голосом проговорил:

- Emmy, you'd better turn onto Cincinnati. — Эмми, ты бы лучше свернула на Цинциннати. If we manage to find Uncle Ed, I think he'll take us in. Если нам удастся разыскать дядю Эда, он, я думаю, примет нас к себе.

“Nobody will want to take us in,” said the girl. — Никто не захочет нас принять, — сказала девочка. “Let’s go straight ahead as long as we can. — Поедем прямо вперед, покуда можем. To the west!” На запад! And I’ll see a lot of new things! И я увижу много нового!

She cooked dinner, put the children to bed and sat alone by the fire for a long time. Она сварила ужин, уложила детей спать и долго сидела одна у костра.

She was Martin Arrowsmith's great-grandmother. Это была прабабка Мартина Эроусмита.

A boy sat cross-legged in the doctor's chair in Doc Vickerson's office, reading Gray's Anatomy. Во врачебном кресле в кабинете дока Викерсона, закинув ногу на ногу, пристроился мальчик и читал "Анатомию" Грея. His name was Martin Arrowsmith, from Elk Mills, Winnemac. Звали его Мартин Эроусмит из Элк-Милза в штате Уиннемак.

In Elk Mills (then, in 1897, a shabby little village of red brick houses smelling of apples), it was said that the brown leather pull-out chair in which Doc Vickerson performed minor operations, occasionally pulled teeth, and more often dozed, began its existence in a barber shop. В Элк-Милзе (тогда, в 1897 году, это была неприглядная деревушка с домами красного кирпича и пахнувшая яблоками) уверяли, что раздвижное коричневой кожи кресло, на котором док Викерсон производил мелкие операции и дергал изредка зубы, а чаще подремывал, начало свое существование в цирюльне. It was also believed that its owner had once been called Dr. Vickerson, but over the years he had become simply "Doc," and was even shabbier and much more unyielding than his chair. Держалось также поверье, что некогда его владелец прозывался доктором Викерсоном, но с годами он превратился просто в "дока", и был он еще обшарпанней и куда неподатливей своего кресла.

Martin was the son of J. J. Arrowsmith, who was manager of the New York Ready-Made Garment Sale. Мартин был сыном Дж Дж Эроусмита, который служил управляющим в "Нью-Йоркской Распродаже Готового Платья". Out of sheer spirit and stubbornness, the boy became, at the age of fourteen, the doc's unofficial and, of course, unpaid assistant; Из чистого задора и упрямства мальчик сделался в четырнадцать лет неофициальным и, разумеется, бесплатным ассистентом дока; when the doc was making his rounds of patients in the neighborhood, he took his place - although in what capacity it was necessary to take the doc's place, no one could explain. когда док объезжал больных по окрестностям, он его заменял — хотя, в чем нужно было заменять дока, никто не мог бы объяснить. Martin was a slender boy, not very tall; Мартин был стройный мальчик, не очень высокий; his hair and restless eyes were black, and his skin was unusually white, and this contrast seemed to speak of passionate inconstancy. волосы и беспокойные глаза были у него черные, а кожа необычайно белая, и этот контраст, казалось, говорил о страстном непостоянстве. Yet, thanks to his square head and fairly broad shoulders, he did not look effeminate; Все же благодаря квадратной голове и изрядно широким плечам он не выглядел женственным; there was not in him that irritable timidity which young gentlemen of an artistic disposition call scrupulousness. не было в нем и той раздражительной робости, которую молодые джентльмены артистического склада именуют щепетильностью. When he tossed his head while listening, his right eyebrow his, lying a little higher than the left, rose and twitched in his characteristic expression, energetic and independent - and then it was clear that the boy knew how to stand up for himself, and that daring inquisitiveness was revealed for which the teachers and the director of the Sunday school disliked him. Когда он, слушая, вскидывал голову, правая бровь его, лежавшая немного выше левой, поднималась и подергивалась в характерном для него выражении, энергическом и независимом, — и тогда видно было, что мальчик умеет постоять за себя, и обнаруживалась та дерзкая пытливость, за которую его недолюбливали учителя и директор воскресной школы.

Martin, like most of the inhabitants of Elk Mills before the Slavic-Italian immigration, was a typical purebred American Anglo-Saxon - in other words, he had German and French blood, Scottish, Irish, perhaps a little Spanish, probably some of that mixture called Jewish blood, and a large dose of English, which in turn is a combination of ancient British, Celtic, Phoenician, Romance, Germanic, Danish and Swedish elements. Мартин, как большинство обитателей Элк-Милза до славяно-итальянской иммиграции, был типичным чистокровным американским англосаксом — иными словами, в его жилах текла германская и французская кровь, шотландская, ирландская, немного, может быть, испанской, вероятно в некоторой дозе и та смесь, что зовется еврейской кровью, и в большой дозе — английская, которая в свою очередь представляет собой соединение древнебританского, кельтского, финикийского, романского, германского, датского и шведского начал.

It cannot be said with certainty that when Martin went to work as Doc Vickerson's assistant, he was driven entirely by a lofty desire to become a Great Healer. Нельзя с уверенностью утверждать, что, когда Мартин пошел в помощники к доку Викерсону, им безраздельно руководило высокое желание сделаться Великим Целителем. True, he inspired awe in his peers when he dressed their abrasions or dissected albumens and at the same time explained the amazing and mysterious things hidden in physiology; Правда, он внушал трепет своим ровесникам, когда перевязывал им ссадины или анатомировал белок и при этом разъяснял, какие поразительные и таинственные вещи кроются в физиологии; but at the same time he was not entirely free from the vain desire to gain among his comrades the fame that shone on the son of an Episcopal priest, a boy who smoked a whole cigar without feeling sick. но в то же время он не был вполне свободен от тщеславного стремления стяжать среди товарищей славу, какая озаряла сына епископального священника, мальчика, который выкуривал целую сигару, не испытывая тошноты. But today he was diligently reading the chapter on the lymphatic system, pronouncing long and completely incomprehensible words aloud, and his muttering in the dusty room made one even more sleepy. Но сегодня он усердно читал главу о лимфатической системе, выговаривая вслух длинные и совершенно непонятные слова, и от его бормотания в пыльной комнате еще больше клонило ко сну.

The room was the middle one of three occupied by Doc Vickerson, facing Main Street, directly above the New York Garment Sale. Комната была средняя из трех, занимаемых доком Викерсоном, окнами на Главную улицу, прямо над "Нью-йоркской Распродажей Готового Платья". On one side of it was a musty parlor, on the other was Vickerson's bedroom. По одну сторону от нее была затхлая приемная, по другую — спальня Викерсона. Doc was an old widower; Док был старый вдовец; he cared nothing for what he contemptuously called "feminine comforts"; он нисколько не заботился о том, что презрительно называл "женским уютом"; his bedroom, containing a rickety wardrobe and a camp bed covered with dirty blankets, was never cleaned except by Martin on those rare occasions when the boy was overcome by fits of sanitary zeal. в его спальне, где стояла шаткая шифоньерка и прикрытая грязными одеялами походная кровать, никто не прибирал, кроме Мартина — в тех редких случаях, когда на мальчика находили приступы санитарного рвения.

This middle room served simultaneously as an office, a doctor's office, an operating room, a living room, a place for playing poker, and a storage room for hunting and fishing equipment. Эта средняя комната служила одновременно конторой, врачебным кабинетом, операционной, гостиной, местом для игры в покер и складом охотничьих и рыболовных принадлежностей. Against the brown plaster wall stood a glass case containing a zoological collection and medical curiosities, and next to it was the most terrible and most enticing object that the Elk Mills boys knew: У бурой оштукатуренной стены стоял стеклянный шкаф с зоологической коллекцией и медицинскими диковинами, а рядом — самый страшный и самый приманчивый предмет, какой только знали элк-милзские мальчишки: a skeleton with a single gold tooth in a grin. скелет с одиноким золотым зубом в оскале. In the evenings, when Doc was away, Martin, to enhance his prestige, would bring the quiet boys into the eerie darkness of the room and strike a sulfur match on the skeleton's jaw. По вечерам, когда док бывал в отлучке, Мартин для укрепления своего престижа приводил притихших мальчишек в жуткую темноту комнаты и чиркал серной спичкой о челюсть скелета.