Это монтаж - страница 2

Виктория увидела себя внизу, возле кирпичной стены.

Своё лицо, свою прическу, знакомую линию подбородка. Но тело принадлежало мужчине; создатель ролика не попытался изменить даже ширину плеч. Получилось нелепо, почти карикатурно.

И всё равно Виктории стало плохо.

Потому что смысл видео был не в убедительности. Достаточно было дать людям новую версию. Смешную, нелепую, неприятную — любую. Потом ещё одну. Потом десяток. И через некоторое время зрители перестанут спорить о том, кого убили и кто стоял рядом. Они будут спорить о том, зачем Виктория всё это придумала.

Она написала под роликом: «Это монтаж. У меня сохранился оригинал. Я уже передала его полиции».

Ответ пришёл почти мгновенно:

«А кто ты такая, чтобы мы верили твоему оригиналу?»

Дома Виктория проверила входную дверь дважды, потом натянула шторы в гостиной. Квартира была маленькая: прихожая, спальня, кухня, куда никак не помещались два человека, если один открывал холодильник. Обычно это её устраивало. Сегодня стены казались слишком тонкими.

Ира пришла в половине второго, с мокрыми волосами и пакетом еды из круглосуточного магазина.

— Ты поела? — спросила она.

— Нет.

— Тогда будешь есть.

Ира никогда не умела утешать словами. За двенадцать лет дружбы Виктория привыкла к её способу заботы: принести суп, закрутить капающий кран, пойти вместе куда угодно, но ни разу не сказать «всё будет хорошо», пока для этого нет оснований.

Они сидели на кухне. Виктория пыталась рассказать про окно, женщину, лицо мужчины. Ира не перебивала, только иногда спрашивала о мелочах.

— Ты уверена, что он смотрел именно на тебя?

— Он поднял телефон.

— Может, снимал здание.

— Он смотрел в моё окно.

— Хорошо, — сказала Ира. — Я не спорю. Просто пытаюсь понять.

Виктория опустила ложку.

— Если бы ты там была, ты бы не спрашивала.

Ира выдержала её взгляд.

— Да. Поэтому я сейчас здесь.

Это прозвучало резче, чем любая попытка успокоить.

Виктория потянулась через стол и накрыла её руку своей.

В два часа двадцать минут позвонил следователь Сергей Назаров, с которым она говорила в холле. Он ещё раз назвал фамилию и подразделение, спросил, может ли она сейчас разговаривать. Голос был усталый, без ночной резкости.

— Виктория, вы опубликовали запись?

— Да. Но уже после того, как кто-то выложил видео с камеры охраны.

— Я спрашиваю не для того, чтобы вас ругать. Уточните, пожалуйста, куда вы отправляли исходный файл до публикации.

— Подруге. И сохранила себе в облако.

— Больше никому?

— Вам. Через сотрудника, который приехал.

— Оригинал на телефоне не удаляйте. Завтра нужно будет изъять копию процессуально. И телефон понадобится осмотреть с вашего согласия.

— А эти подделки?

— Мы про них знаем.

— Там уже моё лицо. Меня называют убийцей.

— Знаю.

— И что мне делать?

— Не сообщайте незнакомым, где вы находитесь. Прямые угрозы сохраняйте и сразу передавайте нам. Если увидите того мужчину, не приближайтесь. Позвоните мне или дежурному.

Виктория записала номер дежурного на обороте чека. Рука всё ещё дрожала; в последней цифре пришлось обвести слабую черту.

— Вы знаете, кто погиб?

Пауза оказалась слишком долгой.

— Личность устанавливаем.

— То есть вы даже не знаете, кто она, а интернет уже уверен, что всё постановка?

— Интернет пока не участвует в расследовании. Постарайтесь поспать, Виктория.

Он отключился.

Ира сказала:

— Слушай. Я останусь у тебя.

— Не надо.

— Я не спрашивала.

Около четырёх утра Виктория заметила одну особенность поддельных роликов.