Читать онлайн Марк Вельский - Это монтаж

МАРК ВЕЛЬСКИЙ

ЭТО МОНТАЖ

Психологический криминальный технотриллер

Виктория сначала подумала, что мужчина помогает женщине подняться.

Они стояли внизу, в узком служебном проезде между двумя корпусами бывшей типографии. Женщина прислонилась спиной к кирпичной стене, мужчина придерживал её за плечи. С высоты третьего этажа невозможно было рассмотреть выражения их лиц, но всё происходило как-то неправильно: слишком близко друг к другу, слишком неподвижно, будто в проезде остановили незнакомый Виктории фильм.

Она уже собиралась отойти от окна, когда женщина ударила мужчину ладонью по лицу.

Он даже не отступил.

Виктория машинально посмотрела на часы. Двадцать три семнадцать. Четверг почти закончился, а она всё ещё торчала в монтажной студии, потому что заказчик шесть раз менял последние четыре секунды рекламного ролика. В здании остались только уборщица на первом этаже и охранник, который после десяти вечера переходил в соседний корпус. Если застрянет лифт, ждать придётся до утра.

За стеклом женщина попыталась уйти. Мужчина перехватил её поперёк дороги.

— Да что же ты делаешь, — тихо сказала Виктория.

Она достала телефон.

В такие моменты человек редко понимает, зачем начинает снимать. Позднее Виктория будет утверждать, что хотела зафиксировать нападение. На самом деле её первый импульс был проще: между ней и происходящим внизу должно было появиться что-нибудь ещё. Экран. Рамка. Возможность смотреть не прямо.

Камера включилась не сразу. Палец попал на значок фонарика, и на секунду стекло отразило белый свет. Виктория отключила его, приблизила изображение и упёрла локоть в оконный откос.

Мужчина развернул женщину лицом к стене. Та отчаянно искала рукой опору, скользя по мокрому кирпичу. Её сумка упала на асфальт. Из неё выкатился маленький круглый футляр и остановился у бордюра.

У мужчины было обычное лицо. Это Виктория запомнила особенно отчётливо. Не уродливое, не отталкивающее. Человек лет сорока, без бороды, с тёмными волосами, аккуратно уложенными назад. Свет над служебной дверью падал на его лицо сверху, и глубокие тени лежали только под глазами.

Затем он сделал движение, которого Виктория поначалу не поняла.

Женщина резко обмякла.

Виктория перестала дышать.

Мужчина удерживал её ещё несколько секунд, потом осторожно опустил на мокрый асфальт. Так можно опустить тяжёлую коробку, не желая повредить содержимое. Он присел рядом, всмотрелся в лицо лежащей, коснулся её руки.

И только после этого поднял голову.

Он смотрел точно в окно Виктории.

Она отшатнулась, ударившись плечом о шкаф с проводами. Телефон дёрнулся в руке. На записи остались перекошенная оконная рама, полоска потолка, собственное резкое дыхание.

Когда Виктория снова посмотрела вниз, мужчина стоял. Он не бежал, не прятал лицо. Он держал перед собой телефон — коротко, на уровне груди, направив его вверх.

Он тоже снимал.

Не проезд, не женщину на асфальте. Её окно.

Виктория резко погасила экран и пригнулась.

Первым делом она набрала экстренную службу. Название улицы выговорила со второго раза, потом сказала про нападение, женщину, служебный проезд и мужчину, который всё ещё мог находиться рядом. Оператор попросил не подходить к месту происшествия и оставаться в безопасном помещении.

Безопасном.

Виктория оглянулась на пустой коридор, видимый через стеклянную стену монтажной.

У входов работала электронная пропускная система. Внутри оба корпуса соединяла общая лестница и переход на третьем этаже: арендаторы пользовались ими для погрузки оборудования. После проверки пожарной безопасности на пути к лестнице убрали запирающиеся изнутри замки. Дверь самой студии закрывалась отдельно, но Виктория оставила её открытой, когда выходила из монтажной.

Мужчина внизу мог быть здесь уже через минуту.

Она схватила сумку и куртку. На столе остался открытый проект с совершенно неуместной финальной надписью: «Всё, что нужно для счастливого завтра».

В коридоре горел каждый второй светильник. Виктория остановилась у лестничной двери, прислушалась. Снизу доносился гул вентиляции. Никаких шагов.

Она толкнула дверь.

На площадке второго этажа кто-то шуршал пакетом.

Виктория замерла, прижимая телефон к груди.

— Эй? — спросила она.

Шуршание прекратилось.

Потом женщина за дверью, видимо услышав её голос, раздражённо произнесла:

— Опять свет на втором не горит. Хоть глаз выколи.

Уборщица. Виктория чуть не рассмеялась от облегчения.

Она спустилась на один пролёт и увидела Зою Петровну: широкое пальто поверх рабочей формы, пакет с пустыми бутылками для воды, связка ключей на запястье. Уборщица прищурилась.

— Ты чего такая белая?

— Там человека убили. Во дворе.

Зоя Петровна посмотрела на неё так, словно Виктория сообщила о сломанной кофемашине.

— Кого?

— Женщину. Я вызвала полицию. Не выходите на улицу. Пожалуйста.

— Господи, — сказала уборщица и не сразу добавила: — А ты куда?

Виктория не знала.

Прятаться в закрытом здании, план которого знаком ей одной? Бежать к улице, где мужчина мог ждать за углом? Она никогда не считала себя трусливой. Просто до этой минуты все опасности в её жизни имели понятный размер: потерять работу, не выплатить ипотеку, поссориться с подругой. Их можно было обсудить, просчитать, иногда переждать. У того, что лежало сейчас в служебном проезде, размера не было.

— Вниз, в холл. Там камеры, — сказала она наконец. — Пойдёмте со мной.

Зоя Петровна не стала спорить.

На первом этаже Виктория нашла охранника по внутреннему номеру, который был приклеен к стойке. Он пришёл из соседнего корпуса с термосом в руке и недовольством на лице, но, увидев экран телефона, поставил термос на пол.

— Это сейчас?

— Пять минут назад.

Охранник досмотрел запись до момента, когда мужчина поднял голову.

— Он тебя увидел?

— Да.

— У нас двор весь на камерах, — сказал охранник и потянулся к рации.

— Тогда сохраните записи. Сразу. Не просто посмотрите.

Он покосился на неё. Виктория сама удивилась тону: раньше она не отдавала распоряжений людям, которых видела впервые. Но охранник кивнул.

Пока они ждали полицию, она начала сохранять копии. В 23:31 закончилась загрузка в личное облако; в 23:39 файл ушёл Ире. Исходник на телефоне Виктория не трогала. В студии она монтировала рекламу и знала, как легко потерять важную мелочь при пересохранении. Сейчас ей хотелось удержать всё: лицо мужчины, дрожание руки, даже собственную ошибку с фонариком.

Ира ответила сразу.

«Где ты?»

«На работе. Полицию вызвала».

«Ты сама цела?»

«Да».

После короткой паузы пришло ещё одно сообщение:

«Вика, он посмотрел прямо в тебя».

Это была первая фраза, после которой Виктория по-настоящему испугалась.

Потому что Ира была права. Мужчина не просто заметил свет в окне. Он нашёл взглядом человека, которого с третьего этажа едва можно было разглядеть. И почему-то не попытался скрыться сразу.

Полиция приехала через двенадцать минут. Приехала и скорая, но Виктория уже понимала, что медицинская помощь женщине не понадобится. Она стояла в холле, когда во двор прошли люди в тёмной одежде; увидела на экране охраны пустой проезд и неподвижную фигуру у кирпичной стены. Мужчины, который смотрел в её окно, там не было.

Её попросили рассказать всё сначала.

Она рассказывала, сбивалась, возвращалась назад. В какой-то момент один из прибывших, худощавый мужчина с коротко подстриженными седыми висками, спросил:

— Кроме вас кто-нибудь видел нападавшего?

— Не знаю. Уборщица была в здании, но она не видела.

— Запись пришлёте нам оригинальную?

— Конечно.

— И пока лучше её нигде не публиковать.

— Почему?

— Потому что мы ещё не установили все обстоятельства.

Это звучало разумно. Виктория даже кивнула.

Но примерно в половине первого ночи она узнала, что запись уже гуляет по городским каналам.

Кто-то снял на телефон монитор охраны. На плохом, рябящем изображении было видно женщину на асфальте и свет служебной двери. Подпись утверждала, что у типографии произошло «постановочное нападение для рекламного ролика». В комментариях смеялись, обсуждали бюджет съёмки и качество актёрской игры.

Виктория смотрела на эти слова и чувствовала странную злость. Не на людей, которые не знали правды. На то, что для них происходящее уже стало развлечением.

Она открыла собственный аккаунт — небольшой, почти пустой, где изредка выкладывала фотографии улиц и готовые рекламные ролики. Добавила оригинальное видео, отрезав только несколько последних секунд, на которых была видна дверь их студии. Написала: «Я снимала это сама. Это произошло сегодня. Женщина погибла. Пожалуйста, не называйте это постановкой».

Перед публикацией колебалась почти минуту.

Если убийца видел её, теперь он мог узнать имя.

С другой стороны, ей хотелось, чтобы кто-то ещё видел его лицо. Не один следователь. Не один охранник. Много людей. Сотни. Тысячи. Она подумала, что известность может стать защитой.

Нажала «Опубликовать».

Первый комментарий появился через одиннадцать секунд.

«Фейк».

Второй — через двадцать три.

«Уже видел другую версию. Там вообще не этот мужик».

Виктория открыла ссылку, которую ей прислали.

В знакомом дворе стояла та же женщина. Так же падала сумка. Так же блестел мокрый асфальт.

Только рядом с ней находился совершенно другой человек.

На часах было без четырёх минут час.

Между настоящим убийством и первой подделкой прошло меньше двух часов.

◆ ◆ ◆

На второй записи мужчина был старше лет на двадцать.

Всё остальное совпадало. Женщина в светлом пальто. Служебная дверь. Светильник с треснутым плафоном. Даже маленький круглый футляр, выкатавшийся из сумки, остановился в том же месте.

Изменилось только лицо человека, который убивал.

Виктория запустила ролик ещё раз. Потом открыла свой файл и поставила телефон рядом с ноутбуком. Она привыкла сравнивать версии, замечать микроскопические расхождения в рекламе: другая складка на ткани, сдвинутая тень, лишний отблеск в стекле. Здесь всё было грубее и одновременно страшнее. На чужой записи свет на коже мужчины двигался с едва заметным запозданием. Возле левого уха иногда появлялась узкая тёмная полоска, исчезавшая при повороте головы.

Ей стало легче.

Значит, подделку можно распознать.

Через минуту в комментариях кто-то написал: «У оригинала тоже артефакты, присмотритесь к окну. Девушка наложила мужика на фон».

Виктория посмотрела на собственное видео. На стекле действительно дрожал свет. Дождевые капли, отражение потолочной лампы, движение её руки. Всё совершенно естественное.

И всё могло быть названо следами обработки.

Она закрыла комментарии и позвонила Ире.

— Я вызываю машину, — вместо приветствия сказала подруга. — Где ты сейчас?

— Еду домой. На такси. Слушай, мне прислали видео…

— Я видела. И второе тоже. И третье.

— Какое третье?

Ира молчала полсекунды.

— Вика, не открывай ничего за рулём. Хотя ты не за рулём. Просто приедешь — посмотрим вместе.

— Пришли.

— Нет.

— Ира.

— Там ты.

Виктория отвернулась к окну такси. Ночной город расплывался за мокрым стеклом. Водитель говорил по громкой связи с женой, обсуждал детские ботинки. Обычная жизнь продолжалась с оскорбительной безмятежностью.

— Что значит «я»?

— На той же записи. Вместо мужчины. Твоё лицо.

Виктория несколько секунд смотрела на своё отражение.

Таксист поймал её взгляд в зеркале заднего вида и убавил разговор.

— Сейчас пришли, — повторила она.

Третье видео было длиной сорок две секунды. Его выложили в канал с названием «Без ретуши», где обычно разоблачали рекламу косметики и показывали неудачные фотографии известных людей. На этот раз автор написал: «Свидетельница или исполнительница? У нас другая версия событий».